Пьесы полностью

Я а к. Но Аасма велел мне до отхода автобуса заскочить в мастерскую… Я шел и всю дорогу клял себя — думал, проспал…

А р н е. Автобус давно ушел! Аасма даже не заходил сюда.

М а р и. Не заходил? Значит, он и не собирался увозить тебя?

Я а к. У тебя правильные часы, Арне?

Т а а в е т. У меня точные. Автобус ушел тридцать шесть минут назад.

Я а к. Ушел! Аасма уехал! Ура! Ура! Ура! (Танцует какой-то дикий танец.) Ась-возьми уехал! Гав, гав, гав! Урра!!!

Н и г у л ь. С ума сошел от радости.

Я а к. Мама, мама… Аасма оставил меня здесь! Мама! (Кружит Мари, танцует, напевая песенку из кинофильма «Там, где кончается асфальт».)

М а р и. Отпусти, сумасшедший! Отпусти!.. Ох, сынок!

А р н е. Значит, ты не так и виноват?

Т е л и л а. Ингрид уговорила отца… Поздравляю тебя, Яак!

Н и г у л ь. Ты и впрямь должен благодарить судьбу… хотя годик в колонии, думаю, не повредил бы тебе.

М а р и (сплевывая). Типун тебе на язык…

Я а к (срывает с себя пиджак и натягивает какую-то старую куртку). Я как будто заново родился… Я освободился из-под тысячетонного груза! Я — снова я… Пусть Рокко со своими братьями убирается ко всем чертям! (Кидает в угол книжку.) Я не хочу быть Симоне — я хочу быть Яаком Сээба… Порядочным и хорошим Яаком Сээба!

А р н е. Тебе повезло, старина…

Т е л и л а. Ну так как, остаешься теперь здесь, с гусями?

Я а к. Гуси! Дорогие, глупые, трудолюбивые гуси… А может быть, гуси — это такие, как я?

М а р и. У нашего Аасма все-таки доброе сердце. Доброе и твердое. Таким и должен быть милиционер! Он над законом, а не закон над ним… (Бросает мешок на подоконник.) Тут ему и оставаться!

Я а к. Глупая мама, дорогая моя мама… Обещаю тебе: с сегодняшнего дня буду только радовать тебя! Дядюшка Юлиус, ты извини, что обозвал тебя дураком… Поверь, я очень жалею об этом… Работника принимаешь?..

Ю л и у с. Знать бы, что будет толк…

Входит  И н г р и д.

И н г р и д. Доброе утро.

Н и г у л ь. Доброе утро.

М а р и. Здравствуй, дорогое дитя… Не знаю, как и благодарить тебя… Отец-то твой не пришел за Яаком!

И н г р и д. Да, он не смог. Послал меня сказать, чтобы Яак сам шел на остановку. И не опаздывал.

М а р и. Как же так?.. (Садится.) Автобус ведь давно ушел!

Т а а в е т. Тьфу ты пропасть… (Хлопает себя по лбу.) Сегодня же воскресенье!

А р н е. Верно! Автобус уходит на час позже…

Я а к (изменившись в лице). Значит, все-таки… (Идет, кидает куртку на прежнее место и надевает пиджак.)

М а р и. Подожди! (Сует ему мешок.) Может, пригодится… Нет, я больше не плачу. Явлюсь на суд и скажу: «Наказывайте и меня!» Всегда надо наказывать и родителей, если виноваты дети!

Я а к. До свидания… До свидания, старик. Возможно, твоя мысль о колонии не так уж плоха! (Идет, однако возвращается и поднимает с пола книжку. Запихивает ее в карман. Уходит.)

А р н е  выходит во двор. Вскоре слышно, как тарахтит мотор.

Ю л и у с. И куда этот Отть запропастился! Пришел и взглянул бы сам на эту «Беларусь»… Арне еще мальчишка. Он еще…

Мотор тарахтит, фыркает, затем начинает работать ровно. Слышно, как подключается дизель; мотор в порядке.

Беру свои слова назад… Честное слово, беру! (Обнимает вошедшего Арне.) Кибернетик… Ладно, будь кибернетиком, но сперва я все-таки сделаю из тебя настоящего рабочего. Честное слово! Ну, пошли…

Радостный Арне берет свою куртку. Все, кроме Эвы, выходят. Она подавлена, нервничает. Слышно, как удаляется трактор. Эва озабоченно шагает по мастерской. Прислушивается и затем отходит в тень.

Появляется  О т т ь. Он серьезен, даже мрачен. Подходит к станку, опирается на него, задумывается. Тихо приближается Эва, обнимает его за плечи. Отть с радостным возгласом оборачивается, но, увидев Эву, мрачнеет.

Э в а. Где ты был? Провожал ее на автобус?.. Лучше, что она уехала… Я не ревную, нет! Отть, у всех у нас бывают ошибки, заблуждения… Ах, не хочется и думать… Я ведь нравлюсь тебе? Я нравлюсь всем мужчинам, а мне нравишься только ты! У меня на душе… тяжело. Скажи что-нибудь… хоть несколько слов…

О т т ь. Уходи.