Пьесы полностью

Э в а. Никак не можешь успокоиться!.. Неужели она тебе так нравится? Я ничего не говорю, возможно, с ней даже интересно, говорят, у нее большой опыт…

О т т ь. Замолчи!..

Э в а. Нет, ты должен выслушать меня. Должен! Здесь нет Телилы с ее стадом свиней… Здесь ты выслушаешь все, что я скажу. Если ты полагаешь, что твоя красотка с бараньими глазами тебе верна, то…

О т т ь (берет погнутый железный прут и начинает молотком выпрямлять его).

Эва замолкает.

Уходи!

Э в а. А я тебе говорю, что твоя любовница…

Отть снова энергично колотит молотком. Эва в бессильном гневе умолкает.

В дверях появляется  С и л л и. Минуту колеблется, затем входит, снимает пальто и устраивает его на вешалке рядом с курткой Оття. Улыбнувшись Эве, рукавами куртки как бы заключает пальто в объятия. Эва плюет в сторону Силли и выбегает из мастерской.

Силли закрывает дверь на крючок, тихо подходит к Оттю и, став за его спиной, дотрагивается до плеча. Отть делает сердитое движение рукой. Силли улыбается, садится. Отть на мгновение прекращает работу и оценивающе разглядывает железный прут. Где-то поблизости гогочут гуси. Отть и Силли слушают.

З а н а в е с.

1963

Ионас Мартин — терапевт, 40 лет.

Инга — его жена, 35 лет.

Яан Раут — хирург, 63 лет.

Лео Карри — терапевт, 38 лет.

Анне-Лийз — медсестра, 20 лет.

Мати Кресс — врач-практикант, 25 лет.

Кадри — его мать, санитарка.

Пациент.

Действие происходит в 60-е годы.

Над порталом сцены с правой стороны висит покрытая люминесцентной краской эмблема медиков — чаша и змея. Когда в зале гаснут огни, чаша и змея светятся.

На просцениуме — комната медсестер больницы. На фоне сине-черных занавесей сверкающая белизной мебель — шкафчики, помеченные буквами «А» и «Б», столик для приготовления лекарств, низкая кушетка, обитая искусственной кожей, несколько стульев, маленький письменный стол, на нем телефон и папки с историями болезней.

В комнате находятся: Я а н  Р а у т, очень представительный, с белыми как лунь, чуть взъерошенными волосами, в роговых очках; Л е о  К а р р и, высокий, держится несколько иронически; К а д р и, выглядит гораздо старше своих лет, чувствуется, что она добра и отзывчива. Все трое удивленно смотрят на  И о н а с а  М а р т и н а; он уже заметно сед; лицо у него задумчивое и располагающее к доверию. Доктор Мартин стоит посреди комнаты, с упрямым видом засунув руки в карманы белого халата.

К а р р и. Странные шутки у тебя, Ионас Мартин.

М а р т и н. С чего ты взял, что я шучу?

К а р р и. Мертвые мстят?.. Да брось…

М а р т и н. А тебе твои умершие пациенты никогда не мстили? Не наказывали тебя самым безжалостным образом?

К а р р и. Наказывали?.. Мертвые?.. Подумай, что ты говоришь, старина…

Р а у т (к Кадри). Пожалуйста, посмотрите, где мой субординатор Мати Кресс… Погодите! Ведь это же ваш сын? Очень толковый юноша. Будьте любезны, позовите его.

К а д р и  уходит.

Послушай, Мартин, ты опять выпил? А на последнем собрании клялся, что не будешь, по крайней мере в рабочее время…

Пауза.

К а р р и. Интересно, где и что ты пил? Пауза.

М а р т и н. Украл у государства глоток спирта. Хочешь, напишу объяснение? (Пауза.) Рука дрожала — даже записи в истории болезни не смог сделать…. А рабочий день у меня окончен.