Пьесы полностью

К а р р и. Скажи мне, Мартин… Ты вот интересуешься достижениями западной медицины, изучаешь их, любишь приводить примеры…

М а р т и н. Ну и что? Это плохо? Или запрещено?

К а р р и. Ни то, ни другое. Но мне ты во многом кажешься скорее врачом оттуда, нежели…

М а р т и н. Вы что, действительно хотите наставить меня на путь истинный, как бахвалились на собрании, или же…

Пауза.

Входит  К а д р и, замечает пациента.

К а д р и. Доктор Раут… Мне очень неловко, но мой сын ушел.

Р а у т. Что? Но вы сказали, что я жду его?

К а д р и. Сказала. А он махнул рукой. Надел пальто и ушел. Ничего не понимаю. (К пациенту.) Вам кого?

П а ц и е н т. Доктора Мартина.

Д о к т о р  М а р т и н. Я — Мартин. А вы кто?

П а ц и е н т. Я… Для начала я, скажем… просто пациент.

М а р т и н. Какой пациент?

К а р р и. Пациент с большой буквы?

П а ц и е н т. По-моему, да!

К а р р и (тихонько свистит). Вот видишь, Ионас Мартин, он все-таки явился!

М а р т и н. Дорогой мой, я больных не принимаю. Я работаю в стационаре. Только здесь. И сейчас отправлюсь домой.

П а ц и е н т. Что ж, я охотнее пришел бы именно к вам домой.

Карри многозначительно кашляет.

М а р т и н. Я и дома никого не принимаю. Идите в поликлинику, к какому-нибудь другому врачу.

П а ц и е н т. Я хочу, чтобы вы меня выслушали.

М а р т и н. Я не стану вас слушать.

Звучит зуммер сигнала вызова. К а д р и  выключает звонок и быстро уходит.

П а ц и е н т. Неужели вам так трудно?..

М а р т и н. Оставьте меня в покое. Прошу вас. У нас предостаточно хороших врачей.

Входит  А н н е - Л и й з — привлекательная женщина, держится очень скромно.

А н н е - Л и й з. Доктор Карри… Больной, которого сегодня привезли к вам в девятую палату, недавно пришел в сознание.

К а р р и. Сейчас иду. Как он?

А н н е - Л и й з. Очень плох… Большая слабость. Он просит…

К а р р и. Да?

А н н е - Л и й з. Он очень просит перевести его в палату доктора Мартина.

Длинная пауза.

М а р т и н. Как его зовут?

А н н е - Л и й з. Андрес Кару. Ему сорок пять лет… (Находит на столе историю болезни, протягивает ее доктору Мартину.)

М а р т и н. Кару? Кару? Не знаю. Я его не знаю…

К а р р и. Но зато кто в нашей республике не знает доктора Мартина?

А н н е - Л и й з. Вы разрешите перевести его?

К а р р и. Вообще-то это не полагается… Но раз у Кару тяжелейший инфаркт и раз он очень просит, так и быть. Только трогать с места не рекомендую. Девятая — одиночная палата. Отдадим ее на время доктору Мартину.

М а р т и н. Благодарю. Я с вами, Анне-Лийз… (Уходит вместе с ней.)

Р а у т (пациенту). Простите, но посторонним здесь находиться нельзя. Прошу вас.

П а ц и е н т, помедлив, уходит налево.

Извини, но, по-моему, ты был чересчур резок. Такое впечатление, будто между вами личная вражда. Или так оно и есть?.. (Пауза.) Ты все еще не поговорил с Ингой о Ионасе? Пора бы забыть ту старую историю.

К а р р и. А я забыл. Давно.

Р а у т. Это правда?

К а р р и. Честное слово. А что касается Ионаса Мартина, то бессмысленно разговаривать с ним мягко. Я знаю его с университета. Это человек, которого надо атаковать. Вся беда в том, что, очевидно, Инга также считает, будто я придираюсь к ее мужу из зависти. (Помолчав.) Но если говорить честно, я должен быть благодарен Мартину. Мы с Ингой не подошли бы друг к другу во многих отношениях. Послушай, Раут… ты ведь был очень дружен с родителями прелестной Инги Мартин. К тому же ты крупный авторитет в республике, твое слово имеет вес. Почему бы тебе не поговорить с ней?

Р а у т. Авторитет… Сколько лет в лагере отсидел.

К а р р и. Да, и ты хлебнул этого. А теперь — человек, которому полностью доверяют.

Р а у т. Мой молодой друг… Мартины говорят обо мне иначе: волк, которого отдубасили так, что он превратился в дворового пса.

К а р р и. Мартины?

Р а у т. Вернее, Инга. И если хочешь знать всю правду, дорогой коллега, то… в сороковом году… я действительно агитировал против Советской власти. Очень зло агитировал. Ведь вся моя зажиточная родня приняла Советскую власть в штыки. Я был в то время хотя и молодой, но уже довольно известный хирург, имел большую практику. Сине-черно-белый эстонский флаг казался мне в ту пору символом чистоты. Не арестуй они меня, я бы с оружием в руках ушел в лес. Нет, я сидел не напрасно.

Пауза.

К а р р и. Но ты же полностью реабилитирован.

Р а у т. Те, кто меня арестовали, и те, кто реабилитировали, не заглядывали мне в душу.

К а р р и. Но скажи… Ты вот сейчас представил себя в таком невыгодном свете… Будто направил на себя отвратительно яркий прожектор. Зачем?