И рано на рассвете, когда такой крепкий сон и все спали, М а к л е н а встретилась с паном З б р о ж е к о м. На дорожке, что от его дома до ворот. Вот они подошли друг к другу. Молчат.
З б р о ж е к (глухо, но иронически). Кто же из нас первый скажет «добрый день»?
М а к л е н а (тоном ответа на приветствие). Пан уже сказал «добрый день».
З б р о ж е к. По-моему, первым должен здороваться наемник.
М а к л е н а. Я пану уже ответила.
З б р о ж е к. Паненка отвечает так, будто она вышла на дуэль.
М а к л е н а. А что такое дуэль?
З б р о ж е к. Это раньше если один другого оскорбил, то рубились или стрелялись. Только не за деньги, а как равный с равным.
М а к л е н а. Пану ведь за это заплатят больше, чем пан мне. Верно, тысячи?
З б р о ж е к. Га… (Рассматривая Маклену.) Так сколько же в самом деле паненке лет?
М а к л е н а. Тринадцатый. Я вчера сказала.
З б р о ж е к. О, паненка далеко пойдет.
М а к л е н а. Да. Я пойду в революционеры.
З б р о ж е к. На мои деньги?
М а к л е н а. Нет-нет!
З б р о ж е к. Как же нет! Значит — на мои! (Цинично.) Ну что ж, я даже принес для этого пистолет.
М а к л е н а. Давайте!
З б р о ж е к. Он уже заряжен. Только нацелиться и нажать вот на эту собачку. Паненка говорит, что умеет.
М а к л е н а. Да. (Берет револьвер.)
З б р о ж е к (торопливо). Ну вот… Теперь я стану вот здесь на дорожке, а паненка (оглянулся и почти шепотом) пусть стреляет. Только в шею. А потом — в революционеры! (Незаметно вынул часы и деньги и крепко сжал в руке, потому что она дрожит.) Обязательно в шею! Ну?.. Теперь (закрыл глаза) скорей! Скорей!
М а к л е н а (обошла вокруг и стала перед ним). А деньги?
З б р о ж е к. Деньги потом… когда убьешь… в кармане.
М а к л е н а. Нет! Деньги пусть пан сейчас даст.
З б р о ж е к (отступив). А если паненка возьмет и убежит (насмешливо) в революционеры?
М а к л е н а. Пусть пан положит их рядом на землю!
З б р о ж е к. На землю? Можно… Черт — бог! Она далеко пойдет!
М а к л е н а. И пусть пан пересчитает, чтобы я видела.
З б р о ж е к. Скорей! Увидят!
М а к л е н а. Пусть видят!
З б р о ж е к (торопливо считает деньги). Гм, вот… Сто злотых, двести пятьдесят… А вот бумажки помельче…
М а к л е н а. Сколько же там?
З б р о ж е к. Я сам не вижу. Темно. Но, кажется, все.
М а к л е н а. Ну так пусть пан подождет, пока ему станет светло.
Зброжек, плутуя, считает.
(Маклена подошла, смотрит. Проверяет глазами.) Здесь, кажется, не хватает ста злотых.
З б р о ж е к (бормочет). Только ста злотых. Маклер и меня надул. Но… но пистолет, говорит он, стоит денег… Больше ста злотых. Ей-богу, больше! Пистолет!
М а к л е н а (взяв деньги). Я уже выросла! Выросла! Смотрите! Вот вам ваши деньги! Смотрите и считайте! (Считает.) Сто злотых… (Рвет и бросает.) Двести пятьдесят. (Рвет и бросает.) А вот и помельче бумажки. (Рвет и бросает.)
З б р о ж е к (вне себя). За квартиру? Квартирную плату мне?
М а к л е н а. Еще пятьдесят злотых? Сто?.. Но пистолет, говорит, стоит (поднимает револьвер) больше ста. Отец расскажет обо всем этом, так, может, и там в банках — порвут ваши деньги! (Нацелилась.)
З б р о ж е к (закрывшись рукой). Не надо, не надо! Прошу вас!
Но Маклена опять обошла его, тогда он побежал от нее. Маклена выстрелила. Зброжек упал. Маклена бросила револьвер. Остановилась и стоит неподвижно, пока не послышался с балкона свисток. Свисток, которым вызывают полицейских. Тогда она побежала к воротам. Но вернулась и взяла револьвер. Когда, побежав, услышала, что в ворота входят, бросилась вдоль стены к будке Кунда. Из будки вылезает м у з ы к а н т.
М а к л е н а. Вы видели? Слышали? Расскажите обо всем этом полиции. Или передайте отцу и Христинке. И скажите, что я…
Где-то сбоку раздался свисток.
(Она перелезла через стену. Еще раз показалась ее голова. Крикнула звонко, махнула рукой.) Передайте, что я вернусь! Обязательно!
