Пьесы полностью

А ты уже уставилась, как коза на мясника? Я говорю — даже. Даже если бы меня убили — достану. Ведь я застрахован от смерти. Я теперь, так сказать, бессмертный. В Первом страховом обществе — на тридцать тысяч долларов, в Золотом якоре — на тридцать. В Третьем — на сорок, в Транспортном — на двадцать. Так что если бы меня даже убили, ты должна получить за это с мамой сто двадцать тысяч премии. Да за такие деньги лучше даже умереть сегодня, чем завтра ни за что, а? На них можно купить целую фабрику Зарембского и весь этот дом. Обязательно нужно купить, чтобы сберечь, сохранить деньги от кризиса. И если я куплю, то вот тебе мое отцовское слово — я в документах напишу и на вывеске большими золотыми буквами: «Фабрика Зброжека и Д», то есть и дочери. Вот тогда увидишь, как к тебе прибежит, как тебя полюбит добросовестный пан Владек. Го-го! Только боже сохрани отприданить назад ему все. Особенно фабрику. Даже если я уйду на небесный балкон, ты держи ее в кармане. И никого не подпускай! Ни за что! «Фабрика Зброжека и Д». Золотыми буквами. Она даст тебе золото и любовь. «Фабрика Зброжека и Д». Ну вот, я ухожу. Пойду добывать фабрику Зброжека и Д. Золотыми буквами.

Анеля хочет его поцеловать.

Ну-ну… (Отвернувшись.) Закрой за мной дверь! А впрочем, подожди. (Посмотрел на часы.) У меня есть еще семнадцать минут. (Вышел.) Семнадцать минут! (Пошел к себе, бормоча.) Семнадцать минут осталось еще пожить маклеру, а там — Зброжек, пан фабрикант. (Понурился.) И вот маклер последний раз допивает вино. (Допил вино.) Гасит свечу. (Погасил.) Какая драматургия!

М а к л е н а (в темноте, под дождем). Ты думала, соль мешала, а здесь — вот этот дождь. Долго ли еще будет он? Эта ночь? Я, верно, сбилась с времени и рано вышла. Ни звезд, ни звона… Ну вот опять о дожде, а надо об этом. (Задумалась.) Надо об этом, а я о гусях думаю. Воображаю — если они сейчас действительно пролетели! Темно ведь… (И воображает. Летят гуси. Разбивают темное небо. Просвечивается утренняя заря. У гусей огненноперые крылья. Напевает тихонько.)

(Жест на восток.) Нет! Надо не об этом. Об этом надо подумать. Об этом надо подумать. Об этом…

Убить или не надо, товарищ Окрай? — спросила бы. И сказала бы: мне трудно думать. Может, потому, что я еще маленькая… Нет-нет! Я уже не маленькая! За одну эту ночь я выросла так, что у меня все тело болит, сердце, мысли — так росла. И все-таки — делать это или нет? Я знаю, вы сейчас тоже не спите. Смотрите из-за решетки на весь мир. Думаете. Далеко видите. А я, видите, дальше этой стены не вижу. Хотя я тоже думаю, думаю, думаю. Он не даст уже нам жить. Он придет и стукнет в окошко. Он выселит из подвала. Освободит. А если хозяин освобождает из подвала — это значит, что он выселяет на кладбище, говорили вы, когда я подслушивала. Я очень хочу выйти из подвала, вот за эту стену, но в жизнь, а не на кладбище. Так как же вы думаете? А?.. (Из будки послышался кашель. Маклена в будку.) Вы не спите?

М у з ы к а н т (из будки). Кто там?

М а к л е н а. Это я.

М у з ы к а н т (высунулся, всмотрелся). Скажите, паненка, вы сейчас снитесь или приснились тогда, вечером еще? (Вышел скорчившись. Он, видимо, замерз.) Я уже, кажется, отрезвел. Вышел из водки, и водка из меня, ко всем чертям. Как когда-то было на карикатуре: французик — из Бордо, Бордо из французика. Так и я. А Кунд ваш — кажется, Кунд?

Маклена кивнула головой.

А вас как?

М а к л е н а. Маклена.

М у з ы к а н т. Имя, кажется, малопольское.

М а к л е н а. Моя мать была литовкой.

М у з ы к а н т. Так Кунд не любит запах водки. Интересно было бы посмотреть на пьяную собаку. Пьяных гусей я видел. Собственно, не я, а моя тетка… Паулина, кажется… Она угостила меня однажды чудесной вишневкой, а вишни выбросила в окно. Смотрит — съели ее гуси эти вишни и пьяны. Кричат «гел-гел», шатаются. Потом попадали. Мертвые. Тетка, поплакав, ощипала с них, как у людей водится, перья и бросила гусей на помойку. Утром слышит — «гел-гел-гел». Идут все к порогу, голодные с похмелья и голые. Ха-ха-ха! Голые! Почему вы не смеетесь? Черт побери! Смех, говорят, греет. Я бы вот хотел сейчас быть гусаком, чтобы мне кто-нибудь выбросил хотя бы одну вишню из водки, черт побери! Я бы убил человека, даже свою тетку, чтобы только получить хоть каплю водки.