Пьесы полностью

Ш и ш л о в. И захотите… и будете… (Многозначительно.) Или придется покинуть поселок… Слушайте, неужели вам не надоело пресмыкаться перед Садофьевой?.. Разузнайте-ка, милый, куда ушел вагон с мукой, застрявший было на лесобазе? Благородное дело вам поручается, Окатьев. Оправдайте доверие! (Обнял Окатьева.) Сидел и думал Громобой… И наконец решился: разрезал палец на руке и руку дал в писанье. А черт взял подпись и ушел… Сказал: «Друг, до свиданья!»

З а н а в е с.

Дача семьи артиста Мчиславского в поселке. Собрались друзья Мчиславского и его жены: поэт  Т е р е н т и й  П а с ы н к о в, адвокат Д а н и и л  П е т р о в и ч  П е р е в о з ч и к о в, С а д о ф ь е в а, ее муж  С е р г е й  В а р ф о л о м е е в и ч, О к а т ь е в, М о ж а р е н к о в, М ы с л и в е ц. Здесь же находится  Ш и ш л о в. Самого Мчиславского на даче нет, его, как потом выяснится, долго ждали и начали вечер без него. В тишине слышатся слова поэмы, которую читает с листа Терентий Пасынков. Читает он свою поэму, как это нередко бывает, с завыванием.

Мы слышим голос поэта:

Жена Мчиславского, хозяйка дачи, склонилась над Иваном Шишловым и тормошит его.

Н а д е ж д а  К л е м е н т ь е в н а. Пардон… Поэт читает стихи… А вы храпите.

Шишлов встряхнулся, вежливо улыбается Надежде Клементьевне.

Пасынков выходит вперед, ближе к авансцене, и патетически заканчивает свою поэму.

Аплодисменты гостей. Громкий говор. Отдельные реплики:

— Масштабно!

— Страсти, страсти какие…

— Да это великая поэма! Простите…

П а с ы н к о в. А вот это я прощу.

В шуме разговора о поэме теряется и сам автор, а на авансцене — Ш и ш л о в  и  Н а д е ж д а  К л е м е н т ь е в н а.

Ш и ш л о в. Меня усыпил пафос…

Н а д е ж д а  К л е м е н т ь е в н а. Вы немножко перебрали, товарищ Шишлов.

Ш и ш л о в. Меня нарекли Иваном. И если угодно повеличать — Лукьяновичем. Вам не идет бледность лица, Надежда Клементьевна. Редко бываете на даче. Все в городе да в городе. Поближе к Перевозчикову?

Н а д е ж д а  К л е м е н т ь е в н а. Вздор какой-то!

Ш и ш л о в. Насколько мне представляется, ваш папаша, купец первой гильдии, миллионер Заманцев, бежал из России… Вы же любили тогда артиста Мчиславского — и остались. Но уж эту дачу кто помог вам спасти от конфискации? Пользуясь тем, что вы стали женой пролетарского интеллигента Мчиславского? Не кто иной, как Перевозчиков.

Н а д е ж д а  К л е м е н т ь е в н а. Тише, Иван Лукьянович… А вы не подозреваете, какой вы милый. Может быть, милее моего Мчиславского и Перевозчикова! Жаль, что вы неравнодушны к этой землемерке, Батюниной… (Улыбаясь, шлепает легонько Шишлова по щеке.) Пожалуйста, не болтайте лишнего и не пейте. (Приблизилась к Шишлову.) Поцелуйте меня. Нас не видят. Там — галдят.

Ш и ш л о в (смущенно). Зачем нам с вами целоваться?

Н а д е ж д а  К л е м е н т ь е в н а (сама целует Шишлова). Вот зачем! До города не так уж далеко, тридцать пять верст. И вы могли бы приезжать. Разве вам не интересно взглянуть, из чего сделаны миллионерши? (Уходит к гостям.)

Ш и ш л о в. Так это и значит — иметь власть?.. Довольно пошло.