Пьесы полностью

М а х м у т. А вот человека, как говаривал покойник Гофман, только самим собой одевать нужно.

З а м з а г у л ь. Махмут-агай, а почему это покойники только умные, хорошие слова говорили?

М а х м у т (слегка растерялся). Действительно…

З а м з а г у л ь. А живые и наврут, и обругают, и обидного наговорят. Почему?

М а х м у т. Этому я и сам удивляюсь, Замзагуль.

З а м з а г у л ь. Вот над этим надо будет задуматься поглубже.

Замолкают. Распахивается окно. Врываются голоса.

М а х м у т  и  З а м з а г у л ь, погруженные в свои думы, ничего не слышат.

— Горько! Горько! Горь-ко-о!

— Целуйтесь! Целуйтесь! Крепче! Крепче!

— Целоваться! Встать на стол и целоваться!

Кто-то свистит. Знакомый нам голос начинает песню.

Г о л о с.

Г о л о в а. Дурак! Разве «Москвич» может плясать?

Г о л о с. Ухватиться, как надо, — запляшет. «Уж мы-то? Захотим, не то что «Запорожец», и «Жигули», и «Волга», и даже… и даже «КамАЗ» запляшет. У нас-то? У нас в руках и вселенная запляшет, так запляшет — звезды со стуком ссыплются. Капитал заплачен. (Поет.)

Г о л о в а. Хватит, говорю, луженая глотка! Дай людям спокойно посидеть, мысль какую-нибудь обдумать.

Г о л о с. Мыслю обдумать? Не дам думать! Вот им, кукиш. (Хихикает.)

Г о л о в а. Беспардонный ты. Невежа. Хам. Как ты надоел! Двадцать пять лет одна и та же песня! Четверть века одно и то же орешь!

Г о л о с. Песня та, слова другие. Масштаб другой. Охват побольше. Только «наш брат» все тот же. (Поет.)

Г о л о в а. Хватит! Остановись! А не то…

Г о л о с. «А не то» что сделаешь?

Г о л о в а. А не то?.. А не то дом твой подожгу… и дачу.

Г о л о с  вдруг замолкает. Г о л о в а  просовывается в окно.

Прошу прощения. Покой ваш нарушили, думать помешали. Разве хамство так просто уймешь? Сквозь любую щель пролезет. Прошу прощения, извиняюсь. Я ему не брат и не сват, а, так сказать, сотрапезник, за одним столом сидим, один хлеб едим. Вернее — мне от него кусок перепадает. Сам я исключительно культурный человек. Воспитанный! Где уж там поджечь дом. Прошу прощения, извиняюсь. Спокойной вам ночи. (Закрывает окно.)

З а м з а г у л ь. Я вас жалею, Махмут-агай.

М а х м у т. Интересно. За что?

З а м з а г у л ь. Хороших людей я всегда жалею. Так и кажется: вот-вот злые люди погубят их.

М а х м у т. Не бойся. Не настолько я хороший.

З а м з а г у л ь. Вы грустный. Я за все вас жалею — и что грустный, и что хромой, и что лысый. Волосы, они так просто не выпадут. От дум и забот лезут они. (Плачет.) А тут еще, словно юродивый какой, украдкой одежду шьете. Чудаком вас называют, смеются над вами. А мне плакать хочется. Нашли ремесло, тоже мне.

М а х м у т. Замзагуль! Знай меру!

З а м з а г у л ь. Сами вы меры не знаете!

М а х м у т. Я, портной, меры не знаю? Да все мое ремесло (показывает сложенный сантиметр) на мерке держится.

З а м з а г у л ь. Не знаете! Нет чтобы чинно-важно в черной машине разъезжать, свысока на всех глядеть, он же, только случай выпадет, сюда ковыляет. Авторитет только свой роняет! Эх вы, сами себя не уважаете, дядя Пеший Махмут!

М а х м у т. Свысока смотреть — и без меня найдутся.

З а м з а г у л ь. Ну и что ж?

М а х м у т. Если бы я, как ты говоришь, чинно-важно разъезжал, свысока глядел, уважала бы ты меня?

З а м з а г у л ь. Я-то?

М а х м у т. Слезы бы лила, меня жалеючи?

З а м з а г у л ь. Я-то?

М а х м у т. Со мной вот так, как мужчина с мужчиной, говорила?

З а м з а г у л ь. Я-то?

М а х м у т. Ты!

З а м з а г у л ь. Я-то говорила бы, да вы не стали говорить.

М а х м у т. А коли так…

З а м з а г у л ь. Фу! Что ни скажу, все невпопад. Нет, не умею я поглубже вдуматься. А ведь если поглубже задуматься…

М а х м у т. Ну-ка, ну-ка…

З а м з а г у л ь. Если поглубже?.. Вот зайдете вы сюда, прихрамывая на левую ногу, и днем — день, ночью — ночь светлей становится. Какой-то грустный свет исходит… И все так говорят. (Показывает и на манекены.) А без вас тоскливо, хоть сядь и поплачь немножко. Вот только счастья у вас нет.

М а х м у т. Как это нет?

З а м з а г у л ь. Вот так и нет. Счастливые люди беспечные бывают, а вы всегда печальный.

М а х м у т. А в чем оно, счастье?

З а м з а г у л ь. Знаю, но не скажу. Еще смеяться будете.

М а х м у т. Не буду.

З а м з а г у л ь. Все равно не скажу.