М а х м у т. Сама говорила: откровенно, по-мужски поговорим.
З а м з а г у л ь. Не скажу, Махмут-агай, спугнуть боюсь.
М а х м у т (понял). Тогда не говори. Спугнешь — уйдет и обратно может не вернуться. Один раз увидишь, а потом всю жизнь будешь тосковать… Не тот печален, кто счастья не видел, а тот, кто видел, да потерял.
З а м з а г у л ь. Это точно!.. Чего нет — того не потеряешь.
Грубо колотят в дверь.
Он, наверное, Абдулхак. Бедняжка!
Не дожидаясь приглашения, боднув дверь, входит здоровый, лет 20—22, п а р е н ь.
П а р е н ь. Папаша! Мамзель! Привет.
М а х м у т (протяжно). Привет… А как вас величать, разрешите узнать?
П а р е н ь. Знать не надо. Много будешь знать, скоро состаришься.
М а х м у т (вспыхнул, но внешне пока спокоен). Как же мы тогда вам почет окажем?
П а р е н ь. Не оказывай. Стакан дай. Один стакан. Один. (Показывает палец.)
З а м з а г у л ь. Стакан воды?
П а р е н ь. Пустой стакан, бестолочь! Извини за грубость, папаша.
З а м з а г у л ь. Хы!
П а р е н ь. Живей, мамзель. (Кивает на дверь.) Парни там что надо. Ждут. Нехорошо. (Резко.) Кому говорят, мамзель! Пойдем, папаша, четвертым будешь.
Растерянная З а м з а г у л ь приносит стакан. М а х м у т подходит к п а р н ю. Только тот берет стакан, М а х м у т вышибает его.
(Спокойно.) Нахал… Вот наха-ал!.. Значит, мы, будто дикари какие, из горла пить должны, а? Невежество. Так только мужики пьют. Пройденный этап. Ты чего так уставился?
М а х м у т. Вон, пакостник!
П а р е н ь (сквозь зубы). Если ты, папаша, сейчас же, на моих глазах, все осколки, до последнего, до крупиночки, не соберешь, — удавлю. Вот так. (Вытянув руки, показывает.)
З а м з а г у л ь. Сейчас я сама подберу. Сейчас… (Начинает собирать.)
М а х м у т. Замзагуль! Не смей!
П а р е н ь. А ну, папаша, поживей! Я спешу. Там ждут.
М а х м у т. Согнуться не могу. Спина не пускает.
П а р е н ь. На колени встань.
М а х м у т. Колени не гнутся.
П а р е н ь. Тогда я сам тебя согну. (Тянется к горлу Махмута.)
М а х м у т сильным ударом валит его с ног.
З а м з а г у л ь. Ох, здорово! Ох, молодец, дядя Пеший Махмут!
П а р е н ь (пытается встать). Товарищ…
М а х м у т. Не вставай. Все осколки по одному, до последней крошки собери.
П а р е н ь. С виду вроде культурный человек. А сам…
М а х м у т. Поживей! Мы спешим.
П а р е н ь на коленях подбирает осколки.
П а р е н ь. Вот и верь после этого людям. Такой с виду интеллигентный… Не смотрит, что гость, не смотрит, что ночь… Совсем люди очерствели. (Останавливается.) Сколько осколков, когда же я их все соберу? (Чуть не плачет.) А меня там ждут!..
Свет гаснет.
ПримеркаТам же. Прошло две недели. Среди манекенов появился новый персонаж — П е р в ы й П о р т н о й, бородатый, гривастый, спереди прикрыт куском шкуры. З а м з а г у л ь с увлечением разучивает по бумажке роль. В другой комнате М а х м у т — должно быть, за работой.
З а м з а г у л ь (стоит перед стариком Ажмагулом). О великий владыка моей души! Навеки пленивший меня бесстрашный воитель! Слышишь? Днем я твоей покорной рабыней, а ночами страстной, пылкой… Как это — «страстной, пылкой»?.. Верно, «страстной, пылкой»… страстной, пылкой твоей возлюбленной буду… Золотая стрела, пущенная тобой, пронзила мне сердце. Я сражена! Фу! Вместо пяти слов: «Я тебя до смерти люблю» — столько каши намешали. Ну, этот косоглазый Байтура! Чего только не откопает! (Переходит к роли.) О солнцем рожденный мой герой! Ночь-заполночь, в самый глухой час спустись с неба и войди в мои объятия!
Открывается дверь. Входят И н с а ф и М а д и н а. Замзагуль и они не замечают друг друга.
Войди же в мои объятия, возлюбленный мой!
И н с а ф (показывает на манекены). Полон дом людей, а никого нет.
М а д и н а. Инсафчик, сегодня твой язык не нужен, только фигура нужна — костюм примерить.
И н с а ф. Правда ваша.
М а д и н а. Словно что-то знакомое здесь, что-то знакомое…
И н с а ф. Наверное, манекены. Каждый из них на какого-нибудь артиста похож.
М а д и н а (сама себе). О господи, что же это, что же?
