Пьесы и сценарии полностью

— Ну, спасибо. Хорошо поговорили.

Старичок даже с кряком, как после рюмки:

— Ах, хорошо!..

— Просто — из души в душу. Умный ты человек оказался.

— Ты — умный человек.

Смотрят с любовью друг на друга. Иногородний:

— Я — сердечно рад был познакомиться.

— Я — исключительно рад!

— А теперь так: я тебя не знаю, ты меня не знаешь, понял?

— Конечно понял.

— Фамилий не знаем, адресов не знаем, выпили — забыли, так?

— Конечно так.

— И — ты в ту сторону, я — сюда, так?

— У-гм.

Сердечно трясут друг другу руки и расходятся.

Достойно, прилично идёт Иногородний. По скверу. Кто может быть этот человек? Морской офицер, надевший гражданскую одежду? Или спортивный тренер? Или цирковой гимнаст на пенсии? Очень строен. А плечи! А держится!

Впрочем, и иностранных шпионов такими изображают.

Идёт себе, видит:

= макет Спутника на постаменте среди сквера.

Дальше аллейка —

и прямо к школе. А там крупно:

= Подумал Иногородний…

Шторка.

= Наш зал голосования. Никаких пионеров около урны уже нет. За столом — пышноголовая и ещё одна. Все таблички букв уже сдвинуты воедино.

= Над входной дверью — первый час. Входит

Иногородний. Снимает шляпу, торжественно несёт её. Как он строг! Он действительно вошёл во храм.

Крупными медленными шагами цапли он идёт

к столу. Пышноголовая с уважением смотрит на него, готова даже приподняться.

= Он вытянут, плечи развёрнуты. Нисколько не теряя торжественного выражения, лишь едва поведя глазами, Иногородний спрашивает:

— У вас — уже уборочка началась?

Смотрит на ручные часы. Пышноголовая поднимается:

— У нас уже практически сто процентов! Наши все проголо…

= Незнакомец явно удивлён:

— А — что же вы будете делать до двенадцати ночи? А — зачем же отводится для голосования восемнадцать часов?

= Даже челюсть стала мешать пышноголовой, она ею — вправо, влево:

— Так ведь… было указание… мы считали…

Незнакомец грустно-грустно кивает головой. Зная род человеческий, он не удивляется, но там, на Олимпе, они иначе это понимают… И, приподняв палец, он смотрит на него,

и она смотрит

= на его палец.

Объясняет незнакомец:

— Надо не указания слушать. Надо ощущать дух. Дух этого великого дня.

Он волнуется, хотя очень сдержан:

…Перед человеком стоит выбор. Ответственный выбор. Может быть, тяжёлый выбор. Избиратель должен придти сюда не в шаркающей толпе, не толкаясь с соседями. Он должен придти сюда… чтобы здесь, в кабине…

= На лице Незнакомца — трагическое раздумье.

…Посидеть… как бы в одиноч… в одиночестве… Оглядеть весь жизненный путь… страны… и свой… и наедине со своею совестью… сделать правильный выбор.

= Женщины из комиссии стоят перед ним, напуганные.

Незнакомец мягко возвращается к бытовому состоянию души.

— Кстати, а где у вас кабины?

— Вон! —

отрывисто показывает широкая челюсть. Незнакомец сильно должен повернуться, чтобы увидеть.

= Сиротливые, распахнутые, далеко в стороне.

= На лице Незнакомца — боль.

— Но туда, надеюсь, все заходят? Вы не разрешаете проходить мимо?

= У пышноголовой, видать, слюну перебило:

— Вы знаете, н-н-не все… Н-нельзя сказать, чтобы все…

— Очень жаль. Очень жаль. Мне придётся… о вашем участке… кое-где… да… придётся… Ну, хорошо. Вот по этому открепительному талону… пожалуйста.

Протянул им талон. Читают. Вторая в смущении, держа в руках

два бюллетеня:

— Вы знаете… у нас так получилось… у нас сегодня…

но вырывают у неё бюллетени сильные руки

пышноголовой:

— Пожалуйста! Пожалуйста!

Иногородний взял бюллетени. С прежней чинностью, уже углубляясь в себя перед великим мигом (нельзя и представить его на ступеньках ресторана), — идёт в сторону кабин.