– Юноша неуверенно шагнул в коридор зелёного света. Тьма за границей его свода недовольно клубилась, так и норовя броситься на заблудшего путника. Юноша чувствовал её злобу, её алчное желание погасить нечто, что он хранил внутри, сам того не ведая. И всё же эта злоба была ничем по сравнению с желчным гневом, что источал притаившийся в конце улицы монстр. Юноша шёл, затаив дыхание и не оглядываясь по сторонам. Он не мог оторвать взгляда от тёмного пятна в конце Малой Садовой.
Обходчик дождался, пока юноша переступит черту улицы, и лишь тогда отвёл свет фонаря. Он шагнул, и зелёный свет тотчас растаял, прорезав мглу. Рваные клубы мрака опадали на мостовую, пока железное полотно конки таяло, обрастая серым асфальтом. Вскоре мгла поглотила и его.
Туман не заполнял мир, как это было до встречи с Хранителем мостов. Серая пелена учтиво держалась на расстоянии от Елисеевского магазина. Решётки его витрин напоминали огромный фонарь, рядом с которым юноша отчётливо почувствовал себя мотыльком. Непреодолимое желание окунуться в лучи мёртвого света заполнило юношу. Оно почти захлестнуло его, но тот вовремя отвернулся, запретив себе смотреть на губительное сияние.
Юноша огляделся. Стены зданий вокруг растворялись во мгле, застилавшей небо. Уличные фонари сиротливо зияли пустотой. А в тёмных окнах время от времени появлялись силуэты, от которых у юноши пробегал мороз по коже.
И вдруг его взгляд застыл, прикованный к огромным жёлтым глазам, возникшими прямо из тьмы угла. Эти глаза пожирали его. В них он видел угрозу и… любопытство.
ㅤ
– М-р-р. – сказала тьма в углу. – Детё-оныш-ш приш-шёл с друго-ой сторо-оны.
– О чё-ом ты? – раздался ласковый голос позади юноши. – О-о-о! И впра-авду! Детё-оныш-ш.
– М-ф-ф-р! Ма-альчик, – с неудовольствием заключила тьма.
– Не будь та-ак стро-ог, – ответил ему ласковый голос. – Сна-ачала-а – детё-оныш-ш, а уже-э пото-ом ма-альчик.
Юноша боялся отвести взгляд от жёлтых глаз. Он не посмел отвернуться даже когда нечто позади него приземлилось на мягкие лапы и подошло ближе. От этого существа исходило слабое золотое свечение, блёклыми бликами плясавшее на стенах. Свечение согревало, будто февральское солнце, но и этого тепла было достаточно. Только сейчас юноша почувствовал, насколько продрог, напитавшись могильным холодом.
Нечто золотистое, тёплое и пушистое коснулось его щеки. Ровно в том месте, где когда-то касались губы его матери. Наконец перед его лицом появилась большая, переливающаяся золотом, мордочка кошки. Она улыбалась.
– Здра-авствуй, дитя-а, – протянула кошка. – Я – Василиса-а. А то-от то-олстый во-орчун…
– Пуш-шистый! – перебив её, зашипела тьма.
– …не в ме-еру пуш-шистый во-орчун, – продолжила кошка, – Елисей. А ты?
– Да-а не по-омнит он сво-оего-о имени-и, – раздраженно сказала тьма. – Если-и бы по-омнил, его-о бы тут не было-о.
– Фр-р! Како-ой ты… – фыркнула на него Василиса. – Не слуш-шай его-о детё-оныш-ш… Он про-осто расстро-оен – упустил мыш-шь.
– Фр-р! Я-а да-аже не хо-отел её-о дого-онять!
– Мр-р? – с улыбкой промурлыкала Василиса и украдкой подмигнула юноше.
– Пойдё-ом уже, отведё-ом этого-о детё-оныш-ша, – недовольно отозвался Елисей.
– В Елисеевский? – с надеждой спросил юноша.
– Что-о-о?! – глаза тьмы округлились от возмущения. – Ты дума-аеш-шь, мы зао-одно с это-ой ведьмо-ой?! Фр-р-ш!
– Мр-р-р… Не-ет мило-ое дитя-а. Мы отведё-ом тебя домо-ой, – ласково ответила Василиса.
– Но мне нельзя домой! – запротестовал юноша. – Мне нужно в Елисеевский! Там моя сестра.
– Ф-ф-ф… – Елисей выдохнул заготовленное желчное замечание.
– Мр-р-р… – подтвердила его догадку Василиса. – Похо-оже, это-о та-а дево-очка, кото-орую мы видели.
– Вы видели Малышку? – с надеждой спросил юноша.
– …да-а, – нехотя ответил Елисей. – Я упустил её-о.
– Ты не вино-оват, милый, – ласково ответила Василиса. – Ведьма подве-ела её-о слиш-шком близко-о к витрине.
– Про-оклятые ого-оньки! – фыркнул Елисей.
– Не вини себя… Никто-о не смо-ог бы усто-оять.
Василиса снова повернулась к юноше и, ласково улыбнувшись, промурлыкала:
– У каждо-ого сво-ои слабо-ости. Ого-оньки витрины слишко-ом притягательны. Мы ничего-о не мо-ожем с этим по-оделать.
– Значит, вы не пойдёте со мной? – разочарованно спросил юноша.
– Бо-оюсь тебе придё-отся зако-ончить это-от путь само-ому. – грустно ответила Василиса.
Золотистое свечение её шёрстки стало тусклее. Елисей, заметив это, напряжённо сощурился и тут же выпалил:
– В по-одвале есть небо-ольшое око-онце. Оно заколо-очено, но если ты сумееш-шь его открыть…
– Мр-р-р! – поддержала его Василиса. – И ещё-о, слухово-ое окно-о на чердаке! Там нет ого-оньков!
– Ш-ш-ф! Если ты нас впустиш-шь, уж мы зададим этим мыш-шам!
– И ведьме… – согласно прошипела Василиса.
Малая Садовая опять залилась золотистым свечением. Юноше даже показалось, что оно стало ярче, чем прежде. В этом свете было тепло и уютно, и ему не хотелось никуда уходить. Юноша с радостью напитывался им, довольно жмурясь. Только сейчас он осознал, что не помнил ни одного дня, когда видел солнце. А сейчас оно было прямо перед ним и светило только ему.