Они принялись за работу, и только тогда юноша осознал смысл сказанного незнакомцем. Он словно бы одновременно находился в разных местах: отчищал ограду от мха, правил брусчатку и подновлял гранитную облицовку, и всё это время стоял на месте, напряжённо вглядываясь в мглу.
Не прошло и мгновения, как закончилась целая вечность. Нетечение времени разбилось о хриплый голос:
– Ты же в курсе, что детский труд запретили?
– У вас. – бросил каменщик в ответ.
Его голос даже не дрогнул, словно появление кого-то ещё на этом мосту не было для него неожиданностью.
– Неужели всемогущий Хранитель мостов, сын Реки и Камня, не может починить всё сам? – ответил хриплый голос, приближаясь во мраке. – Неужто всё так скверно, что ему пришлось просить помощи у ребёнка?
– Мне больше нечего с него взять.
– Конечно… Вы же ничего не даёте даром.
С этими словами из тумана вышел коренастый мужчина с опалёнными бровями и бородой, сквозь которую желтела довольная ухмылка. Лицо его, покрытое сажей, словно бы светилось изнутри. Он был одет в балахон из толстой холщи, промасленной и в чёрных опалённых пятнах. В руках незнакомец держал фонарь, лучащийся зелёным светом, а на плече его висела короткая приставная лестница.
ㅤ
– Зажжёшь огни? – спросил Хранитель.
– С удовольствием.
Фонарщик приставил лестницу к первому столбу и неспеша взобрался на неё. Он начисто протёр стёкла фонаря ветошью, долил масла и зажёг фитиль. В его неторопливых движениях было что-то умиротворяющее. При одном только взгляде было понятно, что этот человек знал, что делал, и любил это.
Несмотря на кажущуюся неспешность Фонарщика, мост довольно быстро погрузился в мерное зелёное свечение фонарей. Мгла отступила ещё дальше.
– Свет хранит. – закончив свою работу, сказал Фонарщик.
– А мы храним его. – ответил ему Хранитель мостов.
Несколько бесконечных мгновений Хранитель и Фонарщик смотрели на язычок зелёного пламени.
– Спасибо за твой Свет. – уже тише сказал Хранитель мостов.
– Чего уж… – отмахнулся Фонарщик. – Наведёшь мосты?
– Кстати об этом… – Хранитель посмотрел на юношу, словно только сейчас вспомнил о нём. – Ты можешь проводить мальчика до Елисеевского?
– Это ещё зачем? – возмутился Фонарщик. – С каких это пор ты отправляешь детей в лапы чёрной мигеры?
– Она украла мою сестру! – выпалил юноша прежде, чем Хранитель мостов успел что-то ответить.
Над мостом повисло молчание. Даже мгла, клубившаяся за границей зелёного света, словно бы затаилась и придвинулась ближе.
Фонарщик тяжело вздохнул и кивнул Хранителю.
– Ладно, наводи мосты. Сегодня сделаю крюк.
– Я знал, что ты не откажешь. – с улыбкой ответил Хранитель.
– Да, да… – прошептал Фонарщик. – Как бы мне этот крюк боком не вышел…
Фонарщик повесил лестницу на плечо и пошёл к границе света. Он знал, что идёт сквозь полумрак безвременья, и всё равно спешил. Он не любил отступать от маршрута – это всегда сулило неприятности.
Юноша подался было следом, но Хранитель мостов остановил его. Пристально посмотрев в глаза мальчика, он сказал:
– Аничков – ближайший к Елисеевскому. Если что-то пойдёт не так, беги к нему.
Сказав это, Хранитель легонько подтолкнул юношу ко мгле, а тот ступил в неё, оберегаемый светом лампы Фонарщика.
– Что-то обязательно пойдёт не так. – прошептал Хранитель мостов юноше вслед, но тот уже не услышал – шёпот потонул во мгле, сомкнувшейся за его спиной.
ㅤ
Они шли от одного фонаря к другому, оставляя за собой дорожку зелёного света. Юноша придерживал лестницу, подавал ветошь и маслёнку, всячески стараясь помочь своему проводнику. Фонарщик же всё время косился на него и шумно втягивал воздух, будто принюхиваясь. Наконец он не выдержал и спросил:
– С какого ты кладбища?
Юноша замер, не зная что ответить. Спустя несколько мгновений, собравшись с духом, он наконец ответил:
– Откуда вы узнали?
– Запах тлена и боли. Так с какого?
– Я… – юноша запнулся.
Он не помнил, а может даже и не знал, как называлось кладбище, на котором они жили. Для них с сестрой оно всегда было просто «кладбищем».
– Я не помню. – в смятении ответил юноша.
– Плохо… – прошептал Фонарщик. – Очень плохо. Придётся обойти их все.
Он пристально посмотрел на юношу, словно подозревая его в сговоре с мглой. Он смотрел на него долго. Внимательно. Юноше даже стало казаться, что сейчас Фонарщик шагнёт во мглу, оставив его в одиночестве. Юноша даже мог поклясться, что видел как тот подался назад, но вдруг замер. Похоже, Фонарщик передумал в последний момент и спросил:
– А как ты вышел с кладбища?
– Через ворота. – не задумываясь ответил юноша.
Фонарщик нахмурился и прошептал:
– Плохо… Очень плохо.
Он огляделся по сторонам, не то опасаясь, не то надеясь увидеть кого-то во мгле, а потом бросил юноше:
– Пойдём. Сегодня мне понадобится помощь.
– Но… Я не смогу помочь. Мне самому нужна помощь!
– А кто вообще говорил о тебе?
Фонарщик устало покачал головой и двинулся сквозь мглу. Юноша поспешно двинулся следом. Он внезапно почувствовал, что пугает Фонарщика самим фактом своего присутствия в Городе. Не мог понять почему, но явно ощущал исходящие от Фонарщика волны нарастающего страха.