Каверщик шагнул было мимо Хранителя, но тот грубо схватил его за локоть. Чугунные пальцы стиснули руку, едва не порвав струны жил.
– Подожди, – тихо сказал Хранитель мостов, сунув руку за пазуху.
Через миг он протянул на ладони крохотный фиал, доверху наполненный белой светящейся жидкостью.
– Всем сейчас приходится голодать, – сказал Хранитель, не сводя взгляда с фиала. – И больше всех тем, кто в голодные годы грезит о будущем.
– Никто не мечтает на мостах? – с сочувствием спросил Каверщик.
– Даже не останавливаются… Почти. Только для фото. – Хранитель едва заметно сглотнул, а потом нервно добавил, – Передай ей моё Вдохновение. А теперь ступай!
Каверщик взял фиал и быстрым шагом направился прочь. Его нервировало подвешенное состояние над тёмными водами Фонтанки во власти Хранителя мостов. Чувство невесомости над чёрной бездной исчезло сразу же, стоило ему ступить на гранитную плиту у подножия моста.
Чуть ниже неё ступени утопали в густой сочной траве. Луг простирался до самого горизонта, упираясь в ослепительную белизну незакрашенного холста. Над всем этим искрилось изумрудное безоблачное небо, в центре которого светило два солнца. Каверщик полной грудью вдохнул воздух, пропитанный запахом красок. Они изгнали из его лёгких смрад Фонтанки, но вместе с ним вытеснили и ароматы подземных переходов. Мужчина подался вперёд.
ㅤ
– Осторожно! – женский оклик прервал его сошествие в Грезу. – Она ещё не высохла.
Он пригляделся к траве и увидел, что её стебли сочатся краской Вдохновения.
– Снова он? – раздался вновь её голос.
– Мне нравится его музыка, – ответил Каверщик.
– Но она – не твоя.
Он не ответил. Мужчина пошарил взглядом от своих ступней до белой полосы горизонтам в поисках хозяйки Грёзы. Она явилась прямо на ступенях сбоку от него. Медленно, будто сплетаясь из лёгкой дымки нанесённого им мрака и лучей двух светил, она дрожащим миражом выплыла из творческого экстаза. Склонившись над незаконченной травинкой, она застыла, в нерешительности занеся над ней сухую кисть. Серое платье струилось по ней предрассветной дымкой. Художница тосковала – это было видно и по траве: от горизонта тянулась сочная майская зелень, ближе к ступеням она увядала, а у ног девушки и вовсе превращаясь в пятно октябрьских стеблей.
Каверщик пропустил через себя её чувства. Что-то потаённое отозвалось изнутри. Всего пара нот. Не чужих – его собственных. Этого было достаточно, чтобы заиграть свою музыку, но он запретил себе.
– Сыграешь мне? – угадав его мысли, спросила Художница.
– Не сейчас. Может, в другой раз.
– Мне очень не хватает твоей музыки.
Каверщик в ответ лишь протянул фиал. По платью Художницы пробежала алая волна возбуждения. Вспыхнув, ткань окрасилась лишь светло-бежевым.
– Меньше, чем ты ожидала. – угадал её чувства мужчина. – Есть ещё здесь, – он приложил руку к груди, а затем протянул Художнице вторую ладонь. На ней светился крохотный бледный шарик. – И всё равно недостаточно… Добывать Вдохновение становится всё сложнее.
– Город вытягивает всё.
– Почти всё, – согласился Каверщик.
– А ты? Ты оставляешь им хоть что-то?
– Да, – соврал Каверщик.
Художница в ответ лишь покачала головой, её платье сделалось серым. Она долго смотрела на Вдохновение в руках Каверщика. Тот держал его в ладонях бережно, словно наивысшую ценность этого мира.
– Я вернусь и достану ещё, – сказал Каверщик.
– Время. У нас совсем нет времени… – тихо ответила Художница. – Я ходила в парк. Слушала шелест листвы. Ветер принёс вести о смерти – Волк идёт.
Каверщик замолчал. Он знал, что Художница права – если Ветер не соврал, то у них совсем не осталось времени. Он окинул взором пустынный луг с нависшим над ним незаконченным небом. Тоска коснулась его сердца.
«Неужели это всё?» – подумал он. «Неужели это та Грёза, в которой мы останемся? Нет… я это так не оставлю.»
– Я пойду к Иным, – наконец сказал Каверщик.
– Нам нечего им предложить.
– Мне всегда есть что предложить. Особенно им.
Художница недоумённо посмотрела на мужчину. С каждым мгновением в её взгляде росло осознание, а вместе с ним и страх, превратившийся в ужас.
– Ты не посмеешь!
Она бросила это уже ему в спину. Каверщик не обернулся. Он даже не замедлил шага. Через несколько секунд мужчина растворился в густом тумане над Фонтанкой, оставив девушку в траурном платье наедине со своим горем.
Через мутные стёкла автобуса было почти не разглядеть снежного потока, что мчался им навстречу. Ева пристально вглядывалась в окно, пытаясь различить хоть что-то, кроме этого белоснежного океана. Сквозь метель иногда проглядывали силуэты причудливых созданий, застывших у самого края дороги. Было в этих силуэтах нечто завораживающее, притягательное и жуткое. Ева, не мигая, вглядывалась в эти тени. Девушка не осмеливалась оторвать от них взгляда, искренне надеясь, что ей лишь чудятся создания, наблюдавшие за ней из метели.