Автобус ехал уже целую вечность. С единственным пассажиром на борту, он ехал через белое море метели, где не существовало времени и пространства. Иной раз Еве казалось даже, что он и не двигался вовсе, затерявшись в пурге и сгинув посреди снежного океана безвременья. Еве нравилась эта мысль. Ей казалось, что молчаливый водитель везёт её не на остров, а в чудесные земли, которые покажутся, стоит им только преодолеть кольцо волшебной пурги. Ей хотелось верить в сказку.
Изредка мимо пролетали огромные светлячки фар встречных автомобилей, нарушая белый поток и взметая тучи снежных брызг.
Наконец автобус сбавил скорость и нырнул в карман остановки, вспахивая колёсами ковёр из белых хлопьев. Он замер, недовольно урча и трясясь от холода. Водитель обернулся к Еве, но ничего не сказал, лишь щёлкнул тумблером, открывая дверь. Снежный воздух тут же ворвался внутрь, закружившись у самого входа, словно не в силах прорваться сквозь тепло салона.
Ева натянула шарф на лицо, попрощалась с молчаливым водителем и нырнула в снежное море. Натужно шипя, дверь закрылась за ней, и железный кит скрылся в белом тумане. Она осталась одна.
Во мгле показался силуэт. Серое пятно, переминаясь с ноги на ногу, двигалось к ней, постепенно обрастая деталями и чертами. На миг Ева увидела в существе зверя с сосульками шерсти и серой мохнатой мордой, на которой налип снег. На неё шёл медведь!
Девушка выставила перед собой дорожную сумку, не зная, как ещё отгородиться от хищника, а тот протянул к ней мохнатые лапы и сомкнул на грубой ткани.
– Давай я возьму это, лапушка, – неожиданно произнёс медведь тёплым бабушкиным голосом.
Ева, опешив, не смогла сразу даже разжать пальцы, а после, когда «медведь» подступил ближе и девушка увидела в прорези между шарфом и шапкой искрящиеся радостью старческие глаза, бросилась к старушке в объятия. Та стиснула её так, будто хотела раздавить, а затем чуть отстранила от себя и, посмотрев на внучку, потянула за собой.
ㅤ
– Пойдём скорее домой, а то совсем нас заметёт.
Ева помнила, что старый домишко находился совсем рядом с остановкой, и всё же в этой пурге она наверняка бы заплутала и сгинула без помощи. И вправду, не успела девушка отсчитать и сотни шагов, как под её ногами заскрипели доски лестницы, а впереди открылся проём, манящий теплом и светом. Едва девушка шагнула за порог, как бабушка захлопнула дверь и принялась поспешно стягивать с неё заснеженное пальто.
– Сейчас, сейчас, – приговаривала она, притоптывая в белых от инея валенках. – Раздевайся скорее и в избу. Замёрзла поди.
Мария поспешно скинула пальто, шарф и шапку, а после помогла и бабушке избавиться от тяжёлого тулупа. Когда медведь наконец сбросил шубу, перед девушкой предстала хрупкая розовощёкая старушка. На удивление живо подхватив сумку, она втащила за собой внучку.
В доме пахло старинной древесиной, углём и пирогами. Этот запах Ева помнила ещё с детства. Череда приятных воспоминаний накрыла девушку, до поры затмив даже горечь прошлых дней. Бабушка усадила её за стол подле горячего самовара и принялась потчевать в лучших традициях деревенских бабушек, видящих внуков от силы два раза в год.
Уже через час Ева засыпала под мирное потрескивание углей в печи. Бабушка, сев рядом с кроватью, открыла книгу и с важным видом устроила на носу очки.
– Я уже не маленькая, бабуля – не верю в эти сказки, – с улыбкой промурлыкала девушка.
– Сказки – не обещания политиков, в них верить надо, – притворно проворчала старушка, и начала рассказ.
Ни на второй, ни на третий день после её приезда метель не стихла, словно желая похоронить остров под снегом, чтобы о нём совсем забыли даже те, кто ещё хоть что-то помнил. Сколько ни старалась старушка развеселить Еву своими историями и сказками, хандра и горечь утраты брали своё.
Наконец, под вечер четвёртого дня, когда вьюга сжалилась над жителями острова, а Ева устала сидеть в закутке своей комнаты, девушка собралась и, не беспокоя задремавшую в кресле бабушку, вышла на улицу.
Остров встретил её морозом и парящим пухом снежинок. По колено увязая в сугробах, Ева направилась в сторону фонарей, очерчивающих границы владений домов. В детских воспоминаниях он казался ей гораздо светлее, но теперь, когда она пробиралась от стоящей на отшибе избушки, остров предстал мрачным и даже пугающим, с его безлюдными плохо освещёнными улочками и широкими тёмными пустырями.
Ёжась не столько от холода, сколько под взглядами тёмных окон, Ева остановилась у края дороги, думая не отправиться ли ей обратно. Она совсем было решила вернуться, когда на глаза ей попалась удивительно большая птица, сидевшая на столбе через дорогу. Приглядевшись, девушка узнала в ней ворона. Тот, не отрываясь, пристально смотрел на Еву.
ㅤ