Если бы не ценный урок, преподанный ему Олей, Андрей, возможно, соблазнился бы этими обещаниями, и дал бы Коле еще один шанс прикончить себя. Но наступать на одни и те же грабли дважды в этом месте было непозволительной роскошью. К тому же сейчас у Андрея не было ни колебаний, ни сомнений. Он был абсолютно спокоен, знал, что нужно сделать, и знал, что сделает это.
Копье вонзилось в Колину грудь в районе сердца, и Андрей, навалившись всем телом, протолкнул наконечник между ребер, вдавливая его до тех пор, пока он не уперся в пол. Коля хрипел и извивался, как пронзенный булавкой жук, но Андрей наблюдал за его агонией с полнейшим равнодушием, лишь внимательно следил за тем, чтобы умирающий не успел выкинуть какую-нибудь прощальную гадость, вроде удара ножом. Когда тело перестало дергаться, Андрей вырвал из него копье, отступил на три шага и сел на пол возле истерзанной пулями колонны.
Посидев немного, Андрей стащил штаны и осмотрел рану. Нитка, к счастью, не порвалась. Повторить процедуру зашивания самого себя у него, наверное, не хватило бы духу. Но из-под шва обильно сочилась кровь. Андрей перевязал ногу, затем осмотрел плечо, и, к огромному облегчению, выяснил, что Колина лопата оставила на коже длинную, но совсем неглубокую рану. Штопка здесь не требовалось. Эта царапина могла зажить и так. Если успеет до следующей схватки, или до того момента, когда какой-нибудь местный людоед подкрадется к нему и прорубит голову лопатой.
Андрей перевязал и руку, после чего, прикрыв глаза, привалился спиной к холодному телу колонны. Боль, голод, усталость – все это вместе словно вдавливало его в землю. Хотелось найти какую-нибудь уютную и безопасную норку, забиться в нее, отлежаться, отъесться, выспаться. От тусклого света грязных лампочек уже подташнивало. Он хотел увидеть настоящий солнечный свет, увидеть мир, к которому привык, в котором и должны жить люди. Потому что оставаться человеком в этом бетонном лабиринте было чудовищно трудно.
Андрей сам не заметил, как задремал, а когда проснулся, почувствовал себя немного лучше. Рана на ноге болела уже не так сильно и больше не кровоточила. Плечо почти не беспокоило. Испытывая голод, Андрей вытащил из Колиного рюкзака взятые в дорогу кусочки жареного мяса, и позавтракал. Затем долго пил воду, выхлебав не меньше литра. После этого наполнил обе баклажки, свою и Колину, которая тоже теперь перешла в его пользование.
Бывший хозяин тары продолжал лежать там же, где его оставил Андрей – на бетонном полу в луже крови. Обыскав тело, Андрей забрал огниво, нож и кое-какую мелочь, на первый взгляд не нужную, но способную пригодиться в будущем. Затем вытряхнул Колин мешок и изучил его содержимое. Основную часть сокровищ покойного составляли какие-то тряпки, которые Коля таскал с собой по загадочным причинам – точно такого же тряпья под ногами валялось великое множество. Из ценного нашлась проволока, целых три мотка, немного веревки, а еще иголка. Коля проявил чудеса изобретательности, умудрившись изготовить ее из гвоздя. Шить ей было не слишком удобно, но можно. Где взять нитки, Андрей уже знал – их можно было выплетать из обрывков ткани. Из тех же обрывков ему предстояло сшить себе новую одежду, поскольку его собственный наряд давно превратился в живописную коллекцию дырок разных форм и размеров.
Поскольку Колин мешок был гораздо лучше, Андрей решил позаимствовать его, а свой, подумав, выбросил, поскольку ему и так предстояло тащить немалый груз – две бутылки воды, проволоку, две лопаты и трофейный нож. На Колину одежду Андрей не покусился. Сшита она была из тех же лоскутов, но настолько мала, что проще было изготовить новую, чем перешивать эту.
Подумав немного, Андрей вытащил труп из помещения и отволок его подальше, бросив в одной из комнат. Возможно, ему еще неоднократно придется возвращаться сюда за водой, так что разлагающемуся телу тут делать нечего.
Неизбежно возникла идея пустить Колю на корм, но Андрей еще не одичал до такой степени, чтобы спокойно заниматься разделкой трупа. Пока не одичал. Но и до этого, вероятно, недалеко. Жареную на костре человечину он уже потреблял без каких-либо душевных страданий, пусть она и была приготовлена не им. А отсюда один шаг до полноценного охотника-каннибала.
Собрав все добро, взвалив рюкзак на спину и взяв в руку копье, Андрей внезапно осознал, что понятия не имеет, куда теперь идти. Во всех возможных направлениях его поджидала смерть. Он мог бы остаться на месте, на облюбованных Колей этажах, устроив себе тщательно замаскированное логово. Здесь есть вода, что уже большой плюс. А кормиться можно охотой на случайных прохожих. Чем не жизнь? Конечно, так он никогда не выберется из лабиринта, и, скорее всего, очень скоро сойдет с ума. Но ведь разве не в природе человека приспосабливаться к любым, даже самым чудовищным, условиям существования? Он тоже приспособится. Привыкнет. Смирится. А там, чего доброго, начет получать удовольствие.
