И все же Андрей решил убедиться наверняка, проверив оставшиеся камеры. В них он обнаружил еще двух пленников. Оба были мужчинами. Один из них никак не отреагировал на его появление, а второй, едва дверь распахнулась, забился в угол и принялся слезно бормотать нечто неразборчивое.
Камеры закончились. Оли не было ни в одной из них. Злобно выругавшись, Андрей побежал обратно к перекрестку. Оставался еще один не разведанный им путь. Андрей понимал, что слишком сильно рискует, но все же решил, для очистки совести, проверить и его.
Вновь потянулись пустые коридоры, удивительно чистые и какие-то странные. Главной их странностью была настенная живопись, которой становилось чем дальше, тем больше и гуще. Вначале Андрей не обращал внимания на рисунки, сочтя их единственной доступной в лабиринте формой творческой самореализации. Подобно первобытным охотникам, малевавшим на стенах пещер сценки из своей нехитрой жизни, людоеды тоже пытались изобразить нечто, кажущееся им дорогим и важным. Но затем, когда рисунков стало пугающе много, он присмотрелся к ним внимательнее. И с оторопью заметил, что те повторяются.
Остановившись, Андрей уставился на стену. И вдруг осознал, что коридор покрыт изображением одного и того же символа. Его авторами были разные люди. У кого-то получалось нечто совершенно бесформенное и неопознанное. Другие, явно потратив немало времени и старания, создавали четкое и внятное изображение. Но все они рисовали одно и то же – круг, пронзенный навылет то ли чертой, то ли стрелой. Андрей уставился на один из рисунков, что был создан с особым тщанием. Он взирал на него с любопытством и недоумением. Что он мог означать? Члены Племени явно считали этот символ особенным и важным, раз покрыли им все стены во многих коридорах. В прежней жизни Андрею не доводилось видеть ничего подобного. Возможно, символ появился в самом лабиринте. Но символ должен что-то символизировать. Что-то крайне важное. Если только он не был признаком зарождения в людоедском сообществе некого дикого религиозного культа. Там, где замешена религия, можно не искать ни смысла, ни логики.
Андрей продолжил свой путь. Если каннибалы придумали себе какую-то религию, полностью оправдывающую ведомый ими образ жизни, это не его проблема. Не до того ему сейчас, чтобы копаться в подобных вещах. Андрей не испытывал ни малейшего интереса к культурной или духовной жизни Племени. Все, чего он хотел, это поголовно вырезать всю эту плотоядную банду.
Распахнув очередную дверь, Андрей резко остановился, глядя перед собой с удивлением и страхом. Вместо ожидаемого коридора он угодил большую квадратную комнату. В ней не было никаких боковых дверей, зато в дальней стене темнел огромный металлический люк с круглой вращающейся ручкой в центре.
Андрею уже доводилось видеть нечто подобное, когда ныне покойный Коля водил его на экскурсию в пещеру. Судя по рассказам местных обитателей, та пещера не вела наружу. Она вела на тот свет, и все, кто отбыл тем путем, сгинули без следа. Неужели и этот люк ведет в аналогичную пещеру? И если так, то случайно ли Племя избрало для своего логова данное место?
Андрей медленно приблизился к люку, и только здесь заметил, что тот слегка приоткрыт. Взявшись за круглую ручку, Андрей потянул ее на себя. Толстая металлическая плита легко поддалась и отъехала в сторону.
Снаружи не было пещеры. Там раскинулся огромный зал с тонущим во мраке потолком.
Это был именно зал, а не результат обрушения этажей. Загадочные строители лабиринта изначально создали его в подобном виде. Андрей робко шагнул в него, потрясенный циклопическими размерами помещения.
Нижняя часть зала хорошо освещалась. Вдоль его стен горели сотни лампочек, между которыми змеились протянутые провода. Но вершина тонула во тьме. Бетонный пол был гладкий и удивительно чистый – нигде не валялось ни клочка бумаги или тряпицы.
А в центре зала высился черный обелиск. Это был гигантский каменный столб, постепенно сужающийся к вершине, которая тонула где-то во тьме свода. Ничего, кроме столба, в помещении не было.
Андрей медленно пошел к обелиску. Звук его шагов подхватывался эхом и начинал метаться меж бетонных стен. Размеры зала безжалостно подавляли, заставляя с новой силой верить в небылицы об инопланетянах и обитателях параллельной реальности. Да и кому еще было по силам возвести этот бессмысленный и беспощадный бетонный ужас?
По мере приближения обелиск словно вырастал в размерах. Он был еще громаднее, чем показалось издали. И хотя вокруг него на полу горели многочисленные лампочки, поверхность столба оставалось непроницаемо черной, будто поглощала весь падающий на нее свет.
Андрей остановился метрах в пяти от столба. Отсюда было хорошо заметно, что грани обелиска идеально отполированы и непроницаемо черны. Сам он был чудовищно огромен. Столб производил впечатление чужеродности, и разительно отличался от всего, что Андрею уже доводилось видеть в лабиринте. Впрочем, кто сказал, что он успел повидать здесь все?
