- Так вот, заспорили мы однажды, - продолжает Яков Захарович, смеясь одними глазами. - После ужина это было. Он так, знаете Ли, фамильярно берет меня под руку и доверительно говорит: "Ах, дорогушка, поверьте мне, политика вещь сложная. Иной раз говоришь, и сам не веришь тому, что говоришь. Но... боне фиде, говорить надо. Больше вам скажу. Я же знаю, что и мне не верят, а все равно говорю. Что поделаешь? Надо, дорогушка, надо. Понимаете? Есть такое слово". Я освободиться стараюсь - не отпускает. Прорвало.
- Не. Просто выпил, - крутит головой Игорь Леонидович.
- Вполне допускаю. А вот второй его конек был - это нравственные проблемы. И так у него получалось, что одно дело - массы, а другое дело он, например. Словом, что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку. И второй его нравственный постулат: одно дело - глобальные вопросы, где надо выглядеть кристальным и всем об этом объявлять, чуть не по радио, а другое дело - личные, интимные вопросы, о которых никому не должно быть известно, словно их у такого, как он, и нет вовсе. Зато на эту тему он любил рассказывать скабрезные анекдоты.
- Это при племяннице-то? - смеется Раечка.
- И при тебе? - подхватывает Игорь Леонидович.
А я думаю о том, как, вероятно, Вере было трудно работать у такого начальника. С ее прямым и чистым характером, с такой ранимой душой. Ведь она же умница была и все видела. И уж Меншутин ее тоже вниманием не обошел. Это он сейчас выдает себя за отца родного, а супругу свою чуть не за мать, хотя та особой симпатии к Вере, кажется, не выказала. И суетится теперь больше всех. Как бы на него пятнышко не попало, на его безупречную репутацию. Понятно, почему Вера собиралась уходить с этой работы.
- Вы с нами пойдете, Виталий? - спрашивает Раечка.
- Куда?
- О, у вас не только, как я слышала, занято сердце, но и чем-то все время занята голова, - смеется она. - Мы же собрались в кино. И Валя пойдет. Это вас как-никак должно воодушевить.
- Зато у вас головка все время занята одним, - говорит Яков Захарович. - Кого бы поддеть своим язычком.
- Как вам не стыдно! - Раечка скромно опускает глаза. - Вечно вы ко мне придираетесь.
- Смотрите-ка, прямо по Чехову, - торжествует Яков Захарович. Беззащитное существо, - и поворачивается ко мне. - Ну-с, а как тем не менее насчет кино?
- Что за разговор! - откликаюсь я с энтузиазмом. - Конечно, пойдем.
Признаться, мне очень нравятся эти люди, и оба старика инженеры, и Раечка, и красавица Валя. Мне доставляет удовольствие быть с ними.
Некоторое время мы еще прогуливаемся по саду возле столовой. Вскоре к нам присоединяется Валя.
Раечка со смехом передает ей мой рассказ о "дядюшке", "племяннице" и Косте.
- Так это же я ему рассказала, - говорит, улыбаясь, Валя и обращается ко мне: - Вы хотя бы сослались на источник?
- Их два, - отвечаю я. - Яков Захарович тоже, оказывается, помнит этого дядюшку. А вот зато у меня, у единственного, есть фотодокумент. Прошу, товарищи, внимания. Вы, Валя, уже видели. - И я важно вытаскиваю из кармана знаменитую фотографию. - Вот, Игорь Леонидович, та девчонка, которую вы искали. Узнаете? А вот и знаменитый Костя.
Мы останавливаемся возле фонаря и все с интересом рассматриваем фотографию.
- Валечка, - говорю я, - а вы случайно вот этого паренька не помните? Мне сказали, он ухаживал за Верой, - и я пальцем указываю на Павла.
Валя пристально вглядывается в фотографию, потом берет ее в руки и наконец качает головой:
- Нет, не помню.
- Его зовут Павел.
- Павел?.. Нет, не помню я его.
- А вы, Игорь Леонидович? - не теряю надежды я.
Инженер забирает у Вали фотографию в свои огромные ручищи, сдвигает очки на лоб и после долгого изучения со вздохом возвращает фотографию мне.
- Нет, милый мой, что-то не припоминаю, - и мечтательно добавляет: Вот если бы он тоже исчез...
- Этого еще не хватает, - я машу рукой. - Только не накаркайте, ради бога.
- Ну, пойдемте же, пойдемте, - торопит нас Раечка. - С этой вашей фотографией наверняка опоздаем.
Итак, мы идем смотреть заграничный детектив с необычайно интригующим названием. События в нем происходят в Лондоне. Бандиты действуют ловко и нагло, используя последние достижения науки и техники. Главарем их оказывается не более и не менее, как сам помощник начальника тюрьмы. Ну, и симпатичный, пожилой комиссар Скотланд-Ярда, естественно, сбивается с ног. Но особенно восхищает меня финал: комиссар ловит главаря на стадионе, во время футбольного матча, обнаружив его, переодетого и загримированного, среди ста тысяч беснующихся зрителей, разглядывая с помощью телевизионной камеры физиономии людей на противоположной трибуне. О господи, мне бы такую установку и такое везение, конечно.
Мы возвращаемся домой поздно, по дороге оживленно обсуждая головоломные ситуации в фильме. В ответ на некоторые мои скромные критические замечания Раечка важно говорит:
- Вы не понимаете, Виталий, специфики этой работы. Если бы вы хоть два месяца проработали сыщиком...
- А вы сколько проработали, мадемуазель? - ехидно интересуется Яков Захарович.