В перерыве между московскими и петербургскими концертами в жизни Чайковского произошло еще одно важное событие – 14 декабря в Петербурге на квартире Модеста Ильича состоялось знакомство композитора с молодым писателем Антоном Павловичем Чеховым. Чайковский уже был знаком с произведениями Чехова, считал его большим талантом и называл «будущим столпом нашей словесности». Антон Павлович хорошо знал музыку Чайковского. Их встреча состоялась благодаря Модесту Ильичу, который к тому времени был известным литератором – автором прозаических произведений и драм. Позже Петр Ильич и Антон Павлович встречались в Москве. Вскоре писатель посвятил Чайковскому очередной прозаический сборник «Хмурые люди», на что просил разрешения у композитора: «Мне очень хочется получить от Вас положительный ответ, так как это посвящение, во-первых, доставит мне большое удовольствие, и во-вторых, оно хотя немного удовлетворит тому глубокому чувству уважения, которое заставляет меня вспоминать о Вас ежедневно»[712] Также Чехов попросил у композитора его фотографию. Петр Ильич в тот же день послал ее с надписью:
«А. П. Чехову от пламенного почитателя П. Чайковского.
14 окт. 89»[713].
Чехов со своей стороны немедленно отозвался:
«Посылаю Вам и фотографию, и книги, и послал бы даже солнце, если бы оно принадлежало мне»[714].
Чехов в письме Модесту Ильичу сообщал о посвящении своего сборника: «Я готов день и ночь стоять почетным караулом у крыльца того дома, где живет Петр Ильич, – до такой степени я уважаю его. Если говорить о рангах, то в русском искусстве он занимает теперь второе место после Льва Толстого, который давно уже сидит на первом. (Третье я отдаю Репину, а себе беру девяносто восьмое.) Я давно уже таил в себе дерзкую мечту – посвятить ему что-нибудь. Это посвящение, думал я, было бы частичным, минимальным выражением той громадной критики, какую я, писака, составил о его великолепном таланте и какой, по своей музыкальной бездарности, не умею изложить на бумаге»[715].
На одной из книг, подаренных Чайковскому, писатель написал:
«Петру Ильичу Чайковскому от будущего либреттиста»[716].
Действительно, Петр Ильич и Антон Павлович обсуждали совместную работу – оперу «Бэла» по Михаилу Юрьевичу Лермонтову. Чехов должен был стать автором либретто[717].
Еще в мае 1888 года Петр Ильич получил предложение от директора Императорских театров Ивана Всеволожского сочинить балет «Спящая красавица». Иван Александрович писал: «Я задумал написать либретто на “La Belle an bois dormant” по сказке Перро. Хочу mise en scene сделать в духе Louis XIV – тут может разыграться фантазия – сочинять мелодии в духе Люлли, Баха, Рамо и пр. В последнем действии непременно нужна кадриль всех сказок Перро – тут должен быть и Кот в сапогах, и Мальчик-с-пальчик, и Золушка, и Синяя борода и др.»[718]. Балетмейстерский план балета разработал Мариус Петипа, так «Спящая красавица» стала первым опытом совместной работы Чайковского с выдающимся балетмейстером. Получив в конце августа либретто, композитор отвечает Всеволожскому согласием: «…успел посмотреть сценарий, и мне очень хочется сказать Вам сейчас же, что я восхищен, очарован, выше всякого описания. Это мне вполне подходит, и я ничего не желаю лучшего, как написать на это музыку»[719]. Первые наброски музыки балета – темы феи Сирени, феи Искренности и феи Рассыпающей хлебные крошки, Петр Ильич выписал на обложке сентябрьского номера журнала «Русский вестник».
Вместе со «Спящей красавицей» композитор в прямом смысле слова встретил Новый 1889 год, сделав 1 января в своем дневнике следующую запись: «Встретил так, что и не вспомнил своевременно. Работал все утро (выход Авроры)», – далее Чайковский выписал музыкальную фразу, – «не пил водки за обедом. Это очень хорошо!.. После чая работал»[720].
На этот Новый год Петр Ильич получил очень ценный подарок от своего издателя Петра Юргенсона – только что вышедшее из печати Полное собрание сочинений Вольфганга Амадея Моцарта в 72 томах[721]. 48-летний композитор с нескрываемой радостью писал другу:
«Милый друг!
Мне слишком много нужно тебе сказать, чтобы уместить все это на бумаге, а потому ограничусь лишь тем, что выражу тебе восторженную благодарность за самый лучший, драгоценный, дивный подарок, который я когда-либо мог надеяться получить!! Алексей исполнил все, как ты ему велел, т. е. сюрпризом устроил елку и около нее лежал мой бог, мой идол, мой идеал, представленный всеми своими божественными произведениями. Я был рад, как ребенок!!! Спасибо, спасибо, спасибо!!!»[722]
