На обратном пути на несколько дней Чайковский задержался в Москве, где встретился с друзьями, был на концертах, в том числе слушал уникальный детский оркестр Анатолия Александровича Эрарского. В эти дни Петр Ильич виделся с двадцатилетним Сергеем Рахманиновым, который подарил ему издания своих фортепианных пьес. Чайковский знал Сергея уже несколько лет, впервые заметив его на консерваторском экзамене, на котором Чайковский был почетным членом комиссии. Тогда композитор настолько был восхищен заданием, которое ученик выполнил в классе гармонии Антония Степановича Аренского, что не просто поставил ему «5 с плюсом», а еще и приписал три «плюса», окружив ими цифру «5». Позже Чайковский доверил юному Рахманинову сделать четырехручное переложение балета «Спящая красавица».
28 февраля Чайковский ненадолго вернулся в Клин. Здесь он получил письмо от двоюродного брата Андрея Петровича Чайковского, командира 98-го Юрьевского пехотного полка, с просьбой сочинить «полковую музыку». Уже 25 марта отослал готовый Марш в город Двинск, где дислоцировался полк. В начале марта Петр Ильич завершил еще одно произведение – Вокальный квартет «Ночь» на темы Фантазии до минор В. А. Моцарта.
7 марта композитор вновь дирижировал в Москве, а 10 марта уехал на обещанные гастроли в Харьков. В эти дни Чайковский получил еще одно трагическое известие – был убит московский городской голова Николай Александрович Алексеев. Один из посетителей генерал-губернаторского дома дважды выстрелил в него из пистолета. Петр Ильич был хорошо с ним знаком как с многолетним членом Дирекции Московского отделения РМО: «На меня это произвело удручающее впечатление. Не думаю, чтобы кто-нибудь из чужих столько пролил слез о бедном Николае Александровиче, как я. Я ведь был не особенный охотник до него в частной жизни, но преклонялся перед его великими дарованиями»[827].
В Харькове ждал небывалый прием. Свидетель событий старинный приятель Чайковского архитектор Иван Клименко вспоминал: «Концерт происходил днем (начало в 1 час дня), восторги публики неописуемы; торжество Пети такое грандиозное, что я едва смел в тот день признаться себе в том, что это близкий мне друг, – такая бездна разделяла меня – скромного, простого смертного от него – героя дня! Значение торжества, которого я был свидетелем, усиливалось еще и тем, что оно было данью не только великому художнику, но и обаятельному своей добротой, своею воспитанностью и сердечностью… В концерте поднесли Пете, кроме венков и корзин с цветами (которые значительно были тут же ощипаны дамскими ручками), серебряную лиру; сия последняя была, кажется, поднесена от местного отделения Муз[ыкального] об[щест]ва. (В скобках замечу: я думал, что весь огромный сбор с концерта поступит целиком в пользу Пети; но я, с гордостью за своего благородного друга, узнал от него лично, что он, получив от Муз[ыкального] об[щест]ва приглашение дать концерт из его собственных произведений, принял это приглашение за честь, оказанную ему об[щест]вом, и что концерт не только не даст ему ничего, но и обойдется ему лично, вероятно, около 400 рублей… помнится, что он сделал в пользу музыкальных классов немалый денежный взнос от себя лично)»[828].
18 марта Чайковский наконец вернулся в Клин и продолжил сочинение Шестой симфонии – 24 марта в эскизах она была полностью завершена. В тетради эскизов композитор записал: «Господи, благодарю Тебя! Сегодня, 24 марта кончил черновые эскизы вполне!!!»
И снова нужно уезжать – 26 марта Петр Ильич вновь покинул Клин и на этот раз отправился в Петербург, где провел с родными пасхальные дни, а также совместно с Ларошем и Римским-Корсаковым участвовал в жюри конкурса на написание квартета, организованного Санкт-Петербургским квартетным обществом. Вернувшись, Чайковский начал работать над новыми сочинениями – циклом фортепианных пьес (соч. 72) и романсами на стихи Даниила Ратгауза (соч. 73).
Об этой работе Чайковский писал: «Задачу свою исполняю пока аккуратно: каждый день
Далее опять бесконечные разъезды – 27 апреля композитор был в Большом театре на премьере оперы Рахманинова «Алеко», потом опять пару дней гостил у Анантолия Ильича в Нижнем Новгороде, далее задержался в Москве – навещал умирающего друга Карла Альбрехта.
