Наконец, 20 июля Чайковский вернулся в Клин и смог заняться инструментовкой Шестой симфонии: «Я погрузился теперь по горло в симфонию. Инструментовка чем дальше, тем труднее мне дается. Двадцать лет тому назад я валял во все лопатки, не задумываясь, и выходило хорошо. Теперь я стал труслив, неуверен в себе. Сегодня целый день сидел над двумя страницами – все что-то не то выходит, чего бы хотелось. Но все-таки работа подвигается, и, во всяком другом месте я бы не сделал бы того, что делаю дома»[834].
В эти дни Петр Ильич сообщил племяннику Бобу Давыдову о том, что посвящает новую симфонию ему, и констатировал: «…я положительно считаю ее наилучшей и в особенности
В последние дни работы над Шестой симфонией пришло еще одно печальное известие – о смерти Алексея Апухтина. Для композитора это была уже третья за последнее время потеря – Альбрехт, Владимир Шиловский, которого не стало в июне 1893 года, и теперь Апухтин.
В конце августа Чайковский совершил короткую поездку в Гамбург, где вновь под управлением Густава Малера смотрел постановку своей оперы «Иоланта». Оттуда через Москву Петр Ильич поехал на несколько дней в Нижегородскую губернию в село Михайловское, где находился Анатолий Ильич с семьей. На обратном пути в Москве 17 сентября композитор побывал в Малом театре на премьере комедии Модеста Ильича, с Ермоловой в главной роли. 25 сентября Чайковский вернулся в Клин и принялся за инструментовку Третьего фортепианного концерта, которая 3 октября была завершена. В тот же день к Петру Ильичу приехали гости, виолончелисты Анатолий Андреевич Брандуков и Юлиан Игнатьевич Поплавский. Последний подробно вспоминал несколько дней, проведенных в Клину. Вместе они много гуляли, разговаривали, музицировали. Петр Ильич делился со своими друзьями творческими планами.
Чайковский вместе с гостями 7 октября уехал из Клина в Москву. Здесь он был на прощании со своим давним знакомым и коллегой, профессором консерватории, пианистом Николаем Сергеевичем Зверевым, посетил консерваторию, где ученицы класса Лавровской спели для него вокальный квартет «Ночь», здесь же, в оркестровом классе Московской консерватории, с целью проверки партий состоялось исполнение Шестой симфонии.
10 октября Петр Ильич приехал в Петербург, поселился в квартире брата Модеста на Малой Морской улице и приступил к репетиции концерта, в программе которого стояла премьера Шестой «Патетической» симфонии.
Концерт состоялся 16 октября. Кроме симфонии, которая звучала в первом отделении, в программу концерта вошли увертюра Лароша «Кармозина», Первый фортепианный концерт Чайковского (солистка – Аделе Аус дер Оэ), танцы из оперы Моцарта «Идоменей»: Menuet lent и Gavotte в редакции Петра Ильича. Также в заключении вечера Аус дер Оэ исполнила Испанскую рапсодию Ференца Листа.
Уже на репетициях Чайковский понимал, что его новая симфония, его «музыкальная исповедь» не понята. После премьеры все статьи в прессе сводились к тому, как Чайковского чествовали, как его любит публика, но новое сочинение было встречено крайне прохладно, так или иначе отмечали, что в нем нет ничего особенного и нового.
«Пожалуйста, голубчик, на заглавном листе симфонии выставь следующее:
Надеюсь, что не поздно! С этой симфонией происходит что-то странное! Она не то чтобы не понравилась, но произвела некоторое недоумение. Что касается меня самого, – то я ей горжусь более, чем каким-либо другим моим сочинением. Но об этом мы вскоре поговорим, ибо я буду в субботу в Москве.
Обнимаю.
