Корреспондент газеты «Неделя» в № 44 сообщал: «Похороны его, возложенные Высочайшим повелением на Дирекцию Императорских театров, отличались небывалой пышностью, превышая этим даже похороны Достоевского и Тургенева»[853].
Присутствовавший на прощании с Чайковским композитор Александр Гречанинов вспоминал: «Похороны носили грандиозный характер. Масса депутаций, съехавшихся со всех концов России, море цветов, венков. Я нес серебряный венок, купленный за деньги, собранные мною среди моих друзей. О том, какой длины была похоронная процессия, можно судить по тому, что в то время как голова процессии была у Николаевского вокзала, конец ее был у Казанского собора, в котором отпевали Чайковского. А на кладбище Александро-Невской лавры, где его хоронили, не могло проникнуть больше половины провожавших»[854].
19 ноября было вскрыто составленное Чайковским еще в 1891 году завещание:
«Во имя Отца и Сына и Святого Духа
