Задание Чайковский выполнил, и его музыка к гимну «К радости» Фридриха Шиллера – так свое сочинение обозначил автор – была исполнена 29 декабря 1865 года в Театральном зале Михайловского дворца на публичном выпускном экзамене в торжественной обстановке, в присутствии депутатов от правительства и многочисленных гостей, под управлением директора консерватории Антона Рубинштейна. Отзывы были разные. Цезарь Кюи в своей рецензии в газете «Санкт-Петербургские ведомости» писал: «Консерваторский композитор Чайковский – совсем слаб. Правда, что его сочинение (кантата) написана в самых неблагоприятных обстоятельствах: по заказу, к данному сроку, на данную тему (ода Шиллера “К радости”, на которую написан финал Девятой симфонии), и при соблюдении известных форм. Но все-таки если б у него было дарование, то оно хоть где-нибудь прорвало бы консерваторские оковы»[161].
Ларош через несколько дней после экзамена написал Чайковскому письмо:
«Эта кантата – самое большое музыкальное событие в России после “Юдифи”[162] … Вы самый большой музыкальный талант современной России. Более мощный и оригинальный, чем Балакирев; более возвышенный, более творческий, чем Серов; неизмеримо более образованный, чем Римский-Корсаков; я вижу в Вас самую большую или, лучше сказать – единственную надежду нашего музыкального будущего… Я люблю Вас так сильно не за то, что написано Вами, но за то, что Вы можете написать, иначе говоря – за мощь и живость Вашего гения»[163].
Совет профессоров консерватории, рассмотрев результаты годичных экзаменов, постановил признать Чайковского и других выпускников «…окончившими полный курс по программе, утвержденной согласно § 18 Высочайше утвержденного Устава Консерватории, и достойными получить звание свободного художника»[164].
В дипломе об окончании консерватории сказано:
«Совет Консерватории сим свидетельствует, что сын инженер-генерал-майора надворный советник Петр Ильич Чайковский, православного вероисповедания, 29-ти лет окончил в Консерватории в декабре месяце 1865 года полный курс музыкального образования и на испытаниях показал следующие успехи: в главных предметах: теории композиции (по классу профессора Зарембы) и инструментовке (по классу профессора А. Рубинштейна) – отличные, игра на органе (по классу профессора Штиля) – хорошие; во второстепенных (обязательных) предметах: игре на фортепиано – весьма хорошие и дирижированию – удовлетворительные.
Вследствие того и на основании § 19 Высочайше утвержденного Устава Консерватории Петр Чайковский Советом Консерватории удостоен звания свободного художника и утвержден в оном Президентом Русского музыкального общества 31 декабря 1865 г. со всеми присвоенными сему званию правами и преимуществами; во внимание же к отличным способностям Петр Чайковский награжден серебряной медалью. В удостоверение чего и выдан ему, Чайковскому, сей диплом, с приложением печати Консерватории марта 30 дня 1870 года № 28»[165].
Так Чайковский стал первым профессиональным русским композитором, окончившим первую русскую консерваторию.
В последние дни 1865 года Петр официально завершил свое обучение в консерватории. Семья по-прежнему была очень обеспокоена будущим начинающего музыканта. Буквально на следующий день после выпускного экзамена Илья Петрович попытался, наверное, в последний раз воздействовать на сына:
«Милый мой Петя!
Благодарю за приятное письмо, а у меня, голубчик ты мой, все-таки правду скажу, болит за тебя сердце. Ну, вот слава Богу, кончил ты по желанию свое музыкальное образование – и что же даст оно тебе: предлагают, говоришь ты, быть учителем, пожалуй, назовут и профессором теории музыки с ничтожным жалованьем! Этого ли ты достоин? Этого ли ты добивался? Светлая твоя головка, изящное образование, превосходный характер того ли заслуживают! Я как отец могу быть пристрастным, но ты спроси всех и каждого порознь из твоих товарищей и коротких знакомых: действительно ли светлая у тебя голова, т. е. умен ли ты, действительно ли ты прекрасно образован и какой у тебя характер, я уверен, что все единогласно подтвердят мои слова. Ты не честолюбив, это прекрасно, да не о честолюбии тут речь-то идет, о достоинствах и о труде, а главнейше о вознаграждении труда. Похвальна твоя страсть к музыке, но друг мой, это скользкий путь, вознаграждение за гениальный труд бывает долго-долго спустя. <…> Глинка умер бедняком, да и прочие наши таланты недорого оценены. Кто знает твою игру и прочие музыкальные способности, тот и без Рубинштейна тебя оценит, плюнь ты на них – и снова займись службой. Не жалую я ни Гражданских, ни Казенных Палат, прежде там везде были подлецы, может быть, ныне стали люди пообразованнее и теперь честному человеку там служить можно, а я все-таки советовал бы тебе придержаться юстиции, там хоть не дадут большого жалованья, да зато больше честных людей и
