В консерватории все ученики, чьей специальностью была теория музыки, должны были наряду с пианистами учиться игре на фортепиано. Чайковский не был исключением. Его многолетние увлечения музыкой и, конечно, занятия с Кюндигером способствовали тому, что к поступлению в консерваторию Чайковский «находился на высшей точке своего фортепианного искусства»[144]. Как вспоминал Ларош: «Репертуар его был не обширен и не особенно серьезен, но он играл пьесы первоклассной трудности (между прочим, я от него слышал парафразу Листа на секстет из “Лючии”) – чисто, отчетливо и уверенно, хотя несколько грубовато и холодно. Во всяком случае, фортепианное умение его стояло гораздо выше того уровня, который требуется от оканчивающего курс “теоретика”»[145].
Уровень владения инструментом у Петра был таков, что при переходе из музыкальных классов РМО в консерваторию ему должны были зачесть фортепиано, освободив от дальнейших обязательных занятий. Но этого не случилось, и Чайковский должен был два раза в неделю в восемь утра по понедельникам и четвергам посещать класс фортепиано «вместе с тремя другими учениками, из которых двое играли гораздо хуже его, третий же, помнится, был почти начинающий»[146]. Его педагогом стал Антон Августович Герке – замечательный пианист, который обучался сам у таких мастеров, как Джон Филд, Фридрих Калькбреннер, Игнац Мошелес. Чайковский прозанимался в классе Герке всего четыре месяца – с сентября 1862-го до начала 1863 года.
Судя по воспоминаниям Лароша, сам Герке и его уроки запомнились и Петру, и его однокашникам: «Антон [Августович] Герке носил рыжий парик и на нас, мальчишек, производил впечатление старика, но бодрость, деятельность и энергия его были чрезвычайны. <…> Направление его было слегка сентиментальное: сообщая нам разные оттенки и тонкости фразировки, до которых он был большой охотник, он не прочь был поучить нас кстати и некстати играть tempo rubato (буквально – похищенное время (итал.), обозначает право более свободного в отношении темпа исполнения), что очень не нравилось Петру Ильичу. Около этого времени мы, в одном из концертов Музыкального общества, познакомились с хоровою фантазией Константина Лядова на тему “Возле речки, возле моста”. Петр Ильич под впечатлением ее написал и посвятил мне шуточную фортепианную пьеску на ту же тему, размером в одну страничку. В виде демонстрации над пьеской вместо обозначения tempo было написано: “Maestoso, misterioso е senza gherkando” (Торжественно, таинственно и без “геркандо” – итал.). Не существующее на итальянском языке слово gherkando должно было обозначать слащавую манеру Герке делать не вовремя ritardando и accelerando (задержания (замедления) и ускорения – итал.). Не симпатичный нам по направлению, Герке, тем не менее, импонировал нам своим обширным знакомством с фортепианным репертуаром, а главное – исполинским трудолюбием и железной энергией»[147].
В дальнейшем ошибка дирекции консерватории была исправлена, и с января 1863 года Чайковский был освобожден от обязательных занятий фортепиано.
Фортепиано было не единственным инструментом, которым овладел Чайковский. К главным обязательным предметам относилась игра на органе, которую он постигал в классе профессора Генриха Штиля – немецкого музыканта-виртуоза. Штиль 13 лет прожил в Петербурге, где был органистом Петропавловской лютеранской церкви, с открытием консерватории стал первым профессором игры на органе в ее истории.
Еще одной большой мечтой Антона Рубинштейна было создание в консерватории собственного оркестра. Но в первые годы существования учебного заведения попросту не хватало музыкантов, владеющих всеми необходимыми симфоническому оркестру инструментами. Как вспоминал Ларош: «Рубинштейн, в то время получавший очень скудный доход, пожертвовал 1500 рублей в год на бесплатное обучение на недостававших для полного оркестрового комплекта инструментах. Ученики привалили; одним из первых оказался Петр Ильич, выразивший желание учиться на флейте»[148].
Учителем Чайковского стал Цезарь Иосифович Чиарди[149] – известный в Европе музыкант, флейтист-виртуоз, композитор. Большая часть жизни уроженца Милана Чиарди была связана с Петербургом, он играл в оркестре итальянской оперы, удостоился титула солиста его императорского величества.
«С профессором своим, знаменитым Чезаре Чиарди, он был хорошо знаком до консерватории и неоднократно аккомпанировал ему на разных музыкальных вечерах. Учение у Чиарди продолжалось года два. В исполнении симфоний Гайдна и других пьес обычного ученического репертуара Чайковский принимал участие вполне удовлетворительным образом»[150]. В оркестре Петр исполнял партию второй флейты. По воспоминаниям Лароша, в 1864 году Чайковский выступил в составе флейтового квартета, который исполнил сочинение Фридриха Кулау в присутствии Клары Шуман.
