Первым сочинением Чайковского, которое было публично исполнено, стали «Характерные танцы». Произведение было написано в Петербурге до весны 1865 года. Летние месяцы Петр провел у сестры в Каменке, а когда вернулся, обнаружил следующее: «…по странному стечению обстоятельств, на другой день моего приезда в первый раз играли в Павловске “Танцы”, но афиши я увидел только вечером, когда ехать уже было поздно. Ларош был и остался ими очень доволен»[156].
«Характерные танцы» были исполнены 30 августа 1865 года в Павловском вокзале в концерте «В Высокоторжественный день тезоименитства Его Императорского Величества Государя Императора и Его Императорского Высочества Государя Наследника Цесаревича». Программа в трех отделениях состояла из произведений Михаила Глинки, Александра Даргомыжского, Антона Рубинштейна и других русских композиторов. Дирижировал Иоганн Штраус.
Павловский вокзал располагался на конечной станции первой железной дороги Российской империи – Царскосельской. Она была построена в 1837 году, соединяла Санкт-Петербург, Царское Село и Павловск. Для привлечения людей посещать по железной дороге Павловск и его парк возникла идея устраивать в здании вокзала разного рода увеселения. Это были и выступления цыган, и балы, и симфонические концерты. С 1856 года в течение десяти сезонов в Павловском вокзале выступал Иоганн Штраус.
Как произведение совсем неизвестного на тот момент молодого композитора Петра Чайковского было включено в программу такого популярного светского события – неизвестно. Этим вопросом задавался и Модест Чайковский: «Каким образом устроилось это исполнение, я не мог выяснить. По мнению Лароша, вероятнее всего, Петр Ильич, уезжая весной в Каменку, просил похлопотать об этом одного из своих приятелей музыкантов. Как наиболее способного исполнить такую просьбу Ларош назвал Прокоповича-Антонского, служившего в консерватории и очень преданного поклонника таланта Чайковского. Во всяком случае, сам Петр Ильич не мог принять в этом деле сильного участия, потому что все лето отсутствовал в Петербурге и, как видно из письма, встретил это важное событие в своей музыкальной деятельности как приятный, неожиданный сюрприз»[157]. По иронии текст «Характерных танцев» был утерян и относится к несохранившимся сочинениям композитора, но первое публичное исполнение, тем более в таком достаточно престижном антураже, не могло не придать Чайковскому уверенности и в своих силах и верности выбранного им пути. Как писал Модест Чайковский: «Конечно, в сравнении с теми, которые ему предназначено было узнать в грядущем, успехи эти были мизерны, но в этот период деятельности одобрительный отзыв профессора, восторги товарищей и публичное исполнение, хотя бы при скромной обстановке, наполняют душу молодого художника такой радостью и уверенностью в светлом будущем, каких не в состоянии дать потом ни бури аплодисментов, ни восторженные отзывы десятка присяжных критиков. Самым выдающимся из этих, ободривших падающий дух молодого консерваториста, успехов, было исполнение в конце августа, в Павловске, под управлением знаменитого “короля вальсов” Иоганна Штрауса “Характерных танцев”»[158].
Вслед последовали новые сочинения в самых разных жанрах. Среди них был квартет си-бемоль мажор, премьера которого состоялась 30 октября 1865 года на консерваторском вечере, проходившем в резиденции августейшей покровительницы консерватории и РМО великой княгини Елены Павловны в театре Михайловского дворца, при большом стечении публики. Произведение ученика консерватории в программе концерта оказалось в одном ряду с сочинениями Баха, Глюка, Бетховена, Шуберта и других европейских классиков. Спустя месяц, 27 ноября, Чайковский дебютировал как дирижер, впервые представил публике еще одно свое новое сочинение – Увертюру фа мажор.
Обучение Чайковского подходило к концу. На заседании совета профессоров Санкт-Петербургской консерватории было принято решение «поручить ученикам старшего теоретического класса Чайковскому и Рыбасову написать для представления на публичный экзамен на диплом сего 1865 г. кантату, с сопровождением оркестра, на оду Шиллера “К радости” (An die Freude) в русском переводе»[159]. Задание было достаточно сложное – ведь основой служил тот же самый текст, на который написан знаменитый финал Девятой симфонии Бетховена – сочинения, которое во времена Чайковского было популярно, неоднократно звучало в концертах. Петр был хорошо знаком с этим произведением, часто играл его в четыре руки с Ларошем, и, конечно, невольное соперничество с Бетховеном добавляло молодому композитору ответственности. Даже когда Чайковский стал уже всемирно известным композитором, на предложение издать его кантату он ответил: «…ведь она на текст “
