Петр Чайковский полностью

После встреч Чайковский и Толстой обменялись письмами. «Вы один из тех писателей, которые заставляют любить не только свои сочинения, но и самих себя»[410], – писал Чайковский в своем единственном письме Толстому. Тем не менее больше писатель и композитор никогда не виделись, более того, Чайковский абсолютно сознательно избегал личных встреч с Толстым, при этом много писал, размышлял о нем, продолжал вести с Львом Николаевичем внутренний диалог. Спустя годы в своем дневнике Петр Ильич сделал большую запись о Толстом: «Когда я познакомился с Л. Н. Толстым, меня охватил страх и чувство неловкости перед ним. Мне казалось, что этот величайший сердцевед одним взглядом проникнет во все тайники души моей. Перед ним, казалось мне, уже нельзя с успехом скрывать всю дрянь, имеющуюся на дне души, и выставлять лишь казовую сторону. Если он добр (а таким он должен быть и есть, конечно), думал я, – то он деликатно и нежно, как врач, изучающий рану и знающий все наболевшие места, будет избегать задеваний и раздражения их, но тем самым и даст мне почувствовать, что для него ничего не скрыто; если он не особенно жалостлив, – он прямо ткнет пальцем в центр боли. И того и другого я ужасно боялся. Но ни того, ни другого не было. Глубочайший сердцевед в писаниях оказался в своем обращении с людьми простой, цельной, искренней натурой, весьма мало обнаружившей того всеведения, коего я боялся. Он не избегал задеваний, но и не причинил намеренной боли. Видно было, что он совсем не видел во мне объекта для своих исследований, – а просто ему хотелось поболтать о музыке, которою он в то время интересовался. Между прочим, он любил отрицать Бетховена и прямо выражал сомнения в гениальности его. Это уж черта совсем не свойственная великим людям; низводить до своего непонимания всеми признанного гения, – свойство ограниченных людей. Может быть ни разу в жизни … я не был так польщен и тронут в своем авторском самолюбии, когда Л. Н. Толстой, слушая andante моего 1-го квартета и сидя рядом со мной, – залился слезами»[411].

Одновременно со встречей с Толстым в жизни Чайковского произошло еще одно важное, если не сказать судьбоносное событие – 18 декабря 1876 года Петр Ильич получил первое письмо от Надежды Филаретовны фон Мекк, которое положило начало их необычной тринадцатилетней эпистолярной дружбе.

Надежда фон Мекк (урожденная Фроловская) происходила из небогатой, но весьма родовитой дворянской семьи. Она была хорошо образованна, начитанна, великолепно играла на рояле. В 17 лет Надежду Филаретовну выдали замуж за инженера путей сообщения, потомка старинного немецкого дворянского рода Карла фон Мекка, который в это время служил начальником участка строящегося шоссе Москва – Варшава. Он стал одним из основоположников российского железнодорожного транспорта, в начале 1860-х годов участвовал в строительстве Московско-Рязанской и Рязано-Козловской железных дорог, затем стал концессионером Курско-Киевской и Либаво-Роменской железных дорог, председателем правления Общества Московско-Казанской железной дороги. Постепенно он приобрел огромное состояние.

В январе 1876 года Карл фон Мекк скоропостижно скончался в гостиничном номере в Петербурге при достаточно трагических обстоятельствах – по одной из семейных легенд, накануне старшая дочь Мекков, графиня Александра Беннигсен рассказала отцу о романе Надежды Филаретовны, а главное, что их младшая дочь, четырехлетняя Милочка, на самом деле не его.

Переписка Надежды Филаретовны с Чайковским началась почти через год после драматических событий в ее семье. Мекк была на девять лет старше своего корреспондента, принадлежала иному социальному кругу, но их мучили душевные переживания очень похожие: чувства вины по отношению к близким людям, непоправимые утраты, в которых они считали себя ответственными, и многое другое.

В доме Надежды Филаретовны всегда звучала музыка, детям в качестве учителей она приглашала лучших музыкантов, устраивала домашние концерты[412]. Знакомство композитора с Надеждой Филаретовной состоялось благодаря его ученику скрипачу Иосифу Котеку, который по рекомендации Николая Рубинштейна поступил на службу к фон Мекк. В его обязанности входило играть вместе с ней с листа сочинения для скрипки и фортепиано. Надежда Филаретовна через Котека попросила Чайковского сделать переложение для скрипки и фортепиано нескольких его сочинений. Композитор согласился, а 18 декабря 1876 года фон Мекк впервые ему написала:

«Милостивый государь

Петр Ильич!