В начале лета 1962 года состоялся первый пуск В‑860 в замкнутом контуре управления, позволивший перевести дух ее разработчикам, но, увы, не ставший началом систематических успехов: ракету еще не удалось полностью избавить от ее «детских болезней». Одна из них проявилась после 33‑го пуска в середине лета 1962 года, который «860‑я» совершила с новыми, более мощными ускорителями. Добавив к скорости стартового разгона ракеты еще несколько десятков метров в секунду, эти ускорители принесли новую проблему. Сразу же после их отделения ракета теряла управляемость. Один пуск, другой, третий… Обработка телеметрических записей какой‑либо ясности не внесла. Впрочем, разбираясь на полигоне с остатками одной из упавших ракет, испытатели обратили внимание на неестественно согнутые рули. Обычно рули, деформированные при падении ракеты на землю, выглядели по‑другому.
Делая очередной доклад Грушину с полигона, Бондзик сообщил ему о начавшей проявляться тенденции и сделанных на полигоне предположениях. В тот же день в КБ закипела работа – «поднимались» чертежи, просматривались расчеты, диаграммы. Времени, как и обычно, выделялось в обрез: на август уже были запланированы первые пуски В‑860 по воздушной мишени.
Не сидели без дела и на полигоне. Там предложили для прояснения происходящей в полете картины установить на ракету кинокамеру, которая была бы наведена на один из рулей ракеты. Не без колебаний, но разрешение на этот «кинопуск» Грушин дал.
Он состоялся в самом жарком сары‑шаганском июле. И в нем нежданный эффект проявился вновь. Но теперь его свидетелем была кинопленка, которую извлекли из упавшей на землю ракеты и отдали полигонным фотографам. На проявленной ленте процесс деформации рулей ракеты в полете предстал во всей своей красе. Да и сам «фильм» получился впечатляющим. Собравшимся перед кинопроектором испытателям предстала феерическая картина полета, но наблюдаемая с борта ракеты: появление ярко светящихся факелов ускорителей, уносящаяся вдаль пусковая установка и прочие полигонные постройки, отделение ускорителей и… мгновенная деформация рулей.
Ответ в очередной задачке был найден. Причиной нерасчетной деформации рулей оказался скачок уплотнения, появлявшийся на носовой части ускорителей при преодолении ракетой скорости звука и пробегавший при их отделении по корпусу, крыльям и рулям ракеты. Как оказалось, при отделении новых ускорителей ударная волна стала более интенсивной, нагрузки на корпус ракеты возросли и прочность рулей стала недостаточной.
Грушин, которому показали этот фильм, с подобной версией согласился не сразу, назвав изображение на экране оптическим обманом. Однако команда на усиление рулей была дана…
Следующий пуск «860‑й» с усиленными рулями прошел успешно, а 31 августа ракета, правда, еще без боевой части, впервые стартовала на перехват беспилотного Як‑25. Подобные «телеметрические» пуски продолжались более полугода.
Первый штатный пуск «860‑й» по самолету‑мишени Ил‑28 состоялся 10 мая 1963 года. На ракете была установлена боевая часть, разработанная в ГСКБ‑47 под руководством К. И. Козорезова. Правда, из‑за неточного согласования характеристик боевой части и взрывателя мишень после встречи с осколками продолжила свой полет дальше, и уничтожать ее пришлось другими средствами. А спустя месяц, 5 июня, в 69‑м пуске ракета сработала на все сто процентов – мишень МиГ‑17 полностью прекратила свое существование.
Итак, спустя три года после удачного перехвата мишени лавочкинской ракетой «400» успех пришел и к полигонному образцу системы С‑200. Но к этому времени «Даль» и С‑200 находились в совершенно разных весовых категориях. Преемникам Лавочкина так и не удалось справиться с порожденными «Далью» проблемами. Работы по ней и ее модернизированным вариантам были свернуты, даже несмотря на то, что вокруг Ленинграда уже было построено около 30 сооружений, стартовых позиций, укрытий для ракет.
С ноября 1963 года ракеты «400» стали едва ли не самыми популярными участницами военных парадов в Москве и Ленинграде. При появлении на парадах диктор обычно сообщал о них, как о высокоскоростных ракетах‑перехватчиках воздушных и космических целей. О том, что эти ракеты фактически представляли собой музейные экспонаты, знали немногие. Даже в сверхосведомленном справочнике «Джейн» в конце 1960‑х годов отмечалось, что изготовлено и находится в войсках около 900 подобных ракет. Но все‑таки свое место в истории ракетной техники ракета «400» заняла прочно и даже получила соответствующее зарубежное обозначение – SA‑5 «Griffon», в отличие от принятой в дальнейшем на вооружение ракеты В‑860 системы С‑200, которую на Западе назвали «Gammon». Но при этом, уже разобравшись, все же оставили за ней обозначение SA‑5.
