Для вычислений расчетчики пользовались справочниками, логарифмической линейкой (умножение, деление, логарифмы, тригонометрические функции с двумя‑тремя значащими цифрами) и, самым главным подспорьем, арифмометрами. Впрочем, и они доставались не всем. К тому же при работе нескольких электромеханических арифмометров в комнате был постоянный, мешающий шум. Квалифицированный расчетчик, вооруженный указанными выше средствами, мог выполнить около 1000 операций за смену. А в проектных расчетах приходилось интегрировать уравнения движения с мелким шагом, численно обращать матрицы высокого порядка, считать частотные характеристики при разных сочетаниях параметров и др. Если учесть, что, например, расчет одной траектории полета ракеты занимал целую смену, то легко представить, каких временных затрат требовал численный анализ всего проекта.
Но главным, как представляется, было то, что огромный талант и поразительная интуиция Грушина‑конструктора в значительной мере компенсировали неполноту выполняемого нами теоретического анализа при принятии ответственных технических решений».
Умение проявлять инженерную интуицию, обходясь при этом без использования какого‑либо математического аппарата, несмотря на всю метафизичность подобного предположения, было даром многих выдающихся конструкторов. Соратник А. Н. Туполева Леонид Львович Кербер в своей книге о великом конструкторе рассказал об одном из эпизодов, связанных с созданием в туполевском КБ бомбардировщика Ту‑14, когда неожиданной проблемой для проектировщиков стала плохая компонуемость двигательной установки:
«Пришедший однажды посмотреть на чертежи Туполев неожиданно стал проделывать какие‑то, малопонятные даже посвященным, манипуляции с карандашом и лекалом. Прислушавшись, можно было разобрать, как он бурчит: „Вот здесь поток подожмется, здесь расправится, и мы избавимся от интерференции между крылом и гондолой“. Казалось, он видит этот метафизический поток, набегающий на самолет, сжимающийся вокруг двигателя и, плавно распрямившись, обтекающий крыло. Никто из присутствовавших этих его рассуждений явно не понял, более того, все согласились, что он мотогондолу испохабил. Но, посоветовавшись, решили пригласить ведущего аэродинамика страны академика С. А. Христиановича. Тот посмотрел, пожал плечами и скептически молвил: „Знаете, что‑то не то. Но, возможно, будет лучше…“Летал же Ту‑14 хорошо, и со временем его довольно уродливые, на наш тогдашний взгляд, обводы мотогондол действительно теоретически обосновали».
Впрочем, подобные примеры всегда оставались единичными. Настоящие творцы, к которым, безусловно, относился и Грушин, к своим методам общения с будущей конструкцией, как правило, никого близко не подпускали.
