Остальные генералы думали так же. На короля обрушился целый шквал увещеваний и уговоров позаботиться о собственной безопасности. С русскими как-нибудь справятся и без присутствия его величества. Но что будет, если, не дай бог, армию постигнет неудача? Шведский король в руках у царя — какой позор для них, его верноподданных! Карл, подумав, уступил. Условились, что король с небольшим отрядом двинется в Очаков, где будет ждать прибытия остальной армии. Оттуда рукой подать до корпуса Крассова и войск Станислава Лещинского — и под началом его величества вновь будет прекрасная армия в 40 000 штыков и сабель.
В полночь Карл, два десятка офицеров, полсотни драбантов и шестьсот драгун переправились на другой берег Днепра. Мазепа, неведомо где раздобывший лодки, уже ждал его там с несколькими сотнями казаков.
Сойдя на берег, Карл сел в коляску и, не оглядываясь, пустился в путь. А оглянуться стоило, — чтобы в последний раз увидеть свою армию.
Как только король сел в лодку, Левенгаупт с облегчением вздохнул — бойни не будет. Он решил утром отвести войско на восток, к Ворскле, которая была уже Днепра, и поискать место для переправы. Но на рассвете генерала разбудила перестрелка на шведских аванпостах: Меншиков все-таки успел к Переволочне.
У Левенгаупта опустились руки. Он проехался вдоль расположения своих войск, изучая обстановку. Картина была безрадостная. Половина армии толпилась на берегу Днепра, пробуя переправиться вплавь или на наспех сооруженных плотах из каких-то прутьев. Те же, кто оставался под знаменами, пребывали в каком-то оцепенении — они не отвечали на вопросы Левенгаупта и смотрели на него так, будто он рехнулся.
Левенгаупт не знал, что Меншиков привел с собой всего 9000 драгун и Семеновский полк, посаженный в седла кавалеристам; светлейший не знал, сколько шведов скопилось на берегу. Неведение относительно сил противника удручало одного и придавало дерзости другому. Шведским парламентерам, пытавшимся предложить перемирие, Меншиков отвечал, что имеет от царя указание принять от шведского командования полную капитуляцию, а в случае отказа — всех перебить. Светлейший дал шведам час на размышление.
Левенгаупт мучился в тяжелых раздумьях. Он чувствовал вину перед пехотой, невольно загубленной им под Полтавой; теперь же он должен был решить участь оставшейся армии. Брать на себя одного такую ответственность он не хотел и потребовал, чтобы груз окончательного решения разделила с ним вся армия. Он отдал самый странный приказ, который когда-либо исходил от главнокомандующего: опросить солдат, желают ли вступить с неприятелем в бой или склонны положить перед ним оружие. Офицеры недоуменно переглянулись; солдаты и вовсе растерялись. Прежде их никогда не спрашивали, а только командовали: вперед! Зачем же спрашивают теперь? Большинство ответили на вопрос опасливым молчанием или дали уклончивый ответ.
В это время от Меншикова прибыли барабанщик с офицером. Нужно было что-то решать. Левенгаупт созвал полковников и приказал готовиться к капитуляции.
Половина шведской армии облегченно вздохнула, половина стиснула зубы от ярости; многие рыдали. В полдень шведские колонны потянулись к русскому стану и сложили оружие перед Семеновским полком. Война для них окончилась навсегда.
К Меншикову каждые полчаса приносили списки пленных. У светлейшего лезли глаза на лоб от удивления. Пять тысяч, десять, шестнадцать! Мама дорогая, да ведь они могли раздавить его, как блоху! Ну да видно, Господь не попустил. Счастлив светлейший на придворном паркете, счастлив и в баталиях.
Все это время драгуны избивали на берегу запорожцев, которых Левенгаупт согласился выдать русским. Казаков ловили вместе с их семьями, сгоняли в кучи и забивали, как скотину. Кто-то из них сопротивлялся, кто-то искал смерти в быстрых волнах Днепра… Оставшихся в живых ждали пытки, виселицы, колы, четвертование.
А Карл все это время безостановочно гнал людей по голой степи — без дорог, жилья и воды. Днем шведов донимала жара, ночью — нестерпимый холод. Многие ослабевали настолько, что в изнеможении и беспамятстве падали в высокую густую траву и находили свою смерть от голода и жажды или становились добычей волков. Отряд Карла неминуемо погиб бы весь, если бы при нем не находились казаки Мазепы. Своим первобытным звериным чутьем они вели шведов в нужном направлении, отыскивали мутные ручьи, в которых можно было напоить лошадей и набрать воды.
На пятый день королевский отряд достиг Буга. За рекой начинались владения турецкого султана. Карл, наконец, позволил измотанным людям отдохнуть и направил к очаковскому паше генерала Станислава Понятовского — одного из представителей короля Станислава Лещинского при шведской армии. Паша не знал, что делать. Коран предписывает оказывать гостеприимство чужеземцам, которые просят у правоверных защиты, но эти свалились на голову паши так неожиданно и в таком количестве… Паша побоялся ответственности и решил предварительно снестить со своим повелителем — султаном.