В Киеве Петр расплатился за полтавские волнения — вначале его кинуло в жар и озноб, потом одолела тошнота с давящей тяготой в животе и груди. Но и в болезни он спешил, чтобы о его виктории узнала вся Европа, — слал и слал описания баталии в иноземные столицы. Отклики были разные. Герцог Мальборо, например, отбросив личную обиду за встречу в Альтранштадте, искренне пожалел о своем непутевом сопернике в военной славе. «Сколь же печальна мысль о том, — писал он в Лондон, — что после десяти лет непрерывных успехов он (Карл XII. —
Примеру знаменитого ученого последовала и большая часть европейских держав: на Петра обрушился шквал всевозможных предложений о заключении союзов и договоров. Прусский король и курфюрст Ганноверский немедленно возжелали породниться с царским домом, датский король просил о возобновлении союза против Швеции.
Но громче всего весть о Полтаве отозвалась в Польше. Август тотчас расторг Альтранштадтский договор и с 14 000 саксонцев вторгся в Польшу. Польские магнаты приветствовали его. Станислав Лещинский бежал в шведскую Померанию.
В конце сентября, оправившись от болезни, Петр поехал улаживать польские дела. Сенаторы льстиво величали его спасителем польской свободы и восстановителем законного короля. Царь спустился по Висле до Торуни, где встретился с Августом на борту королевского корабля. Августу было не по себе, но Петр был настроен добродушно и снисходительно. При встрече о прошлом не было и помину, однако за обедом Петр все-таки не удержался и поддел союзничка: как бы между прочим заметил, что шпага — подарок дорогого брата Августа — всегда при нем, а вот польский король почему-то не носит подаренную ему Петром шпагу. Август поспешил заверить, что царский подарок ему очень дорог, да вот беда — спеша увидеть царское величество, он забыл шпагу в Дрездене. Петр хитро улыбнулся. Ну коли так уж вышло, то он сделает дорогому брату новый подарок. С этими словами он вручил покрасневшему Августу шпагу, ту самую, которую некогда подарил ему и которая была найдена в обозе Карла под Полтавой. Тем и ограничился. Бывшие друзья возобновили союз с прибавлением тайного артикула: «Княжество Лифляндское со всеми своими городами и местами его королевскому величеству польскому, как курфюрсту Саксонскому, и его наследникам присвоено и уступлено быть имеет».
Из Торуни Петр спустился еще ниже по Висле — к Мариенвердеру, где состоялось его свидание с прусским королем. Договорились о союзе и браке царевича Алексея с принцессой Вольфенбюттенской. Переговоры об этом браке шли с 1707 года, но тогда герцог Вольфенбюттенский не спешил выдать свою дочь за наследника, отца которого, того и гляди, свергнет с престола победоносный шведский король. Теперь переговоры о женитьбе шли как по маслу.
Тогда же Петр устроил еще один династический союз — сосватал свою племянницу Анну за молодого курляндского герцога Фридриха Вильгельма, племянника прусского короля. Оба эти сватовства были весьма необычны — впервые московский царь женил на иностранке царевича и выдавал царевну замуж за иноземного принца.
Из Восточной Пруссии через Курляндию Петр направился к Риге, вокруг которой завершали осадные работы войска Шереметева. Фельдмаршал специально отложил начало бомбардировки города до приезда царя. 13 ноября Петр собственноручно поднес фитиль к мортирам, послав в город три первых ядра. Удовольствовавшись этим символическим актом возмездия за обиду десятилетней давности, царь поехал дальше.
В Нарве Петр обедал с датским посланником Юстом Юлом. Датчанин обратил внимание на шута — князя Шаховского, которого величали кавалером ордена Иуды; сей удивительный орден свисал у князя с шеи на массивной серебряной цепи. Петр с удовольствием пояснил, что орден был учрежден особо для изменника Мазепы, но достался любезному князюшке. Он вообще один из умнейших людей в России, однако обуян мятежным духом: когда однажды речь зашла о том, что Иуда продал Христа за тридцать сребреников, Шаховской возразил, что сумма маловата и Иуда должен был взять больше. За эти слова он тут же и получил упомянутый орден.