— Нет, — качнула головой девчонка. — Мы тоже можем плакать, смеяться, ненавидеть, любить… Точно так же, как люди. Вот только поводы у нас не всегда совпадают. То, что у людей вызывает ужас, нам зачастую просто безразлично, а то, над чем люди лишь пренебрежительно посмеются, для нас важно и значимо.
— И это, — он недоверчиво указал на памятник, — для вас, что, неважно?
Девчонка помолчала, словно раздумывая, отвечать или нет…
— Когда корабль спускают на воду — это всегда праздник. Оркестр, транспаранты, бравурные речи, непременная бутылка шампанского… А вот хоронят его просто, без салютов и почётного караула. Обычные работяги в грязных спецовках, матерясь и зевая, выдирают из нутра всё ценное, а корпус пилят на металл и отправляют в переплавку.
— Но… но вы же не железные! — возмутился ЛиЧон.
— А значит, надо поставить огромный монумент с почётным караулом? — вздёрнула бровь девчонка.
— Да!
— Зачем?
— Как зачем! Чтобы люди…
— Вот именно… «чтобы люди». Ты требуешь памятник для людей. Нам это не нужно.
— Но почему?!
— Потому что канмусу не умирают.
ЛиЧон окончательно растерялся. Что значит «не умирают»? Зачем тогда эта плита?
— А чьи тогда имена здесь? — указал он на камень.
— Тех, кого больше нет, — спокойно объяснила девчонка. — Когда-нибудь тут появится и моё. А потом в медцентре ООН откроет глаза другая девочка. И будет удивлённо рассматривать нашивку «Пётр Великий» у себя на пижаме.
1) «Группа крови» на корейском https://youtu.be/FLdlYcv_Vfs
Стоило ли на какого-то пацана вот так вот сложности жизни вываливать? Ну… а почему нет? Он мне законный отдых обломал, все коленки своими взглядами исцарапал, чуть ли не открытым текстом в койку затаскивал… Утомил, честно говоря, своей простотой айдольской. Теперь вот — стоит, зело задумчив и хмур. Ох уж эти дети.
— Идём, — позвал я его. — Темнеет, да и тебе пора. Хватит экскурсий.
Пацан на автомате шагнул было за мной, но тут же вернулся к памятнику и, встав перед плитой с именами, склонился в глубоком поклоне. Выпрямившись, в ответ на мой вопросительный взгляд упрямо набычился.
— Ты сама говорила, что для людей это важно.
Я лишь вздохнул, устало качнув головой:
— Пошли уже, человек, который звучит гордо.
Обратный путь прошёл в молчании. Пацан всё ещё хмурился, о чём-то размышляя, а у меня не было никакого желания светский разговор поддерживать.
— Слушай, а у тебя ещё есть что-нибудь этого Цоя? — спросил он, когда мы проходили мимо клуба.
— Песен немного, — признался я. — В основном музыка, «Симфоническое кино» (1).
— В смысле, симфоническое? — не понял он.
— Музыка Цоя в исполнении гитары и симфонического оркестра, — пояснил я.
Пацан замер как вкопанный, с полуоткрытым ртом и вытаращенными глазами.
— Оркестра?!
— Ну да, — кивнул я, тоже останавливаясь и недоумевая, с чего столь бурная реакция. Не верит, что «классики» могут рок сыграть? Пф! Я видео с концерта на Дворцовой смотрел, так там скрипачи жгли покруче любых «рокеров».
— То есть, вот… — пацан запнулся, — вот прямо музыканты, которые классику играют?
— Ну да, — я снова кивнул. — А что тебя удивляет?
— Удивляет?! Да они с нами даже разговаривают сквозь зубы!
Проглотив так и просившееся на язык: так это с вами, — я молча вытащил мобильник и, запустив первую попавшуюся композицию, протянул ему.
Осторожно взяв у меня телефон, пацан жадно вслушался в начальный проигрыш.
— «Звезда по имени Солнце», — подсказал я, тоже невольно прислушиваясь. Понятно, что такие вещи вживую слушать надо или хотя бы на качественной аппаратуре, а не на мобилке, но всё равно, завораживает.
Заворожённо вслушавшись в звучащую из мобильника мелодию, ЛиЧон смог, наконец, поверить, что его не обманывали и не разыгрывали. Действительно оркестр! Правда не большой симфонический, а скорее камерный, на две флейты. Но всё равно… просто невероятно! Это кем же надо быть, чтобы снобы «классической школы» твою музыку исполнять согласились?!
— А текстовка есть? — жадно спросил он, поднимая взгляд на девчонку.
Та промолчала, глядя куда-то сквозь него и кажется даже не услышав вопроса. Он уже хотел спросить ещё раз, но внезапно девчонка пропела:
Её чуть отстранённый голос плавно лёг на музыку, словно дополняя, делая законченной… и ЛиЧон неловко дернулся, как-то внезапно осознавая, насколько глупо и жалко звучала его недавняя похвальба про армию. В морскую пехоту он пойдёт… прямо герой. Год плац потопчет, в отпуске формой покрасуется, а потом снова на сцену вернётся. Эти же девочки сразу после школы отправятся на войну, не киношную, самую настоящую, где убивают и умирают.
— Ты… ты здорово поёшь, — выдавил он, просто, чтобы не молчать.
— У меня слух абсолютный, — безразлично пожала плечами девчонка, — как и у всех с ГАС.
— С чем? — не понял он.
— С гидроакустикой. Чтобы подлодку на глубине услышать, человеческого слуха мало.
