Вот это красотка! Стройная, длинноногая, с потрясной фигуркой… Мордашка европейская, глазки серые, бровки вразлёт, губки без малейшего следа помады, но ей это даже идёт. А как в форме смотрится! Да-а, недаром у Хёна крышу снесло. Интересно, сколько ей? Шестнадцать? Семнадцать?
Спохватившись, он выдал самую ослепительную из своих улыбок, старательно отрепетированную для поклонниц и фотосессий, после чего с поклоном протянул подарок — подписанный всей группой постер и фирменный CD-диск с записью последнего концерта. Стопроцентный эксклюзив, между прочим, этот диск ещё даже в продажу не поступил.
Переступив с ноги на ногу, я растерянно перевёл взгляд с лыбящегося корейца на украшенную размашистыми подписями афишу и коробочку с CD.
Это что вообще? В смысле, на кой хрен… А, подарок… Вот же бесполезное существо, лучше бы пирожных прихватил.
Мысленно вздохнув и кое-как выдавив из себя благодарную улыбку, я сгрёб подношение, закинув на полку в прихожей (детёнышам потом отдам, может пригодится), опустил дверь. Ну в самом деле, не в клуб же мне эту экскурсию тащить. Наследят, натопчут, всюду носы совать начнут. Нафиг такое счастье.
Машинально отряхнув ладони, повертел головой, озадачился. Странно, эти корейские певцы ртом даже на сцену меньше, чем впятером не вылазят, а тут один радостно зубами светит…
— И где остальные?
— Они там остались, — самодовольно лыбившийся парень махнул рукой куда-то в сторону административного здания. Причём сделал это с таким видом, словно они там насмерть рубились, и он всех прикопал.
— Хм? — я чуть недоверчиво вскинул бровки.
— Ваши начальники разрешили только одному и обязательно с сопровождающими, — уточнил пацан. — А я же лидер.
— Чей? — не понял я.
— Что «чей»? — теперь уже пацан непонимающе захлопал глазами.
— Лидер чей?
— Э-ээ… — кореец явно растерялся. — Ты что, меня не узнала?
— А должна? — искренне удивился я.
— Я — ЛиЧон!
— И что?
— Ну как же… Я лидер и главный танцор «North Street Boys».
Беззвучно хмыкнув, я смерил этого лидера скептическим взглядом — типичный такой корейский звездюк — молодой, смазливый, попугайски разодетый… Ладно хоть косметику смыл. Кстати, по-английски шпарит, как на родном. Впрочем, это как раз неудивительно, раз по всему миру с песнями мотается.
— Господин ЛиЧон… — официальным тоном затянул я, но пацан тут же перебил.
— Слушай, давай на «ты»!
Надо же, какой резвый.
— Ладно, — равнодушно пожав плечами, я в свою очередь представился: — Петра.
— А ты канмусу какого корабля? — поинтересовался пацан жадно.
— «Пётр Великий», — ответил я, решив не объяснять, насколько глупо звучит его вопрос, потому что канмусу и есть корабль. Смысл?
Пацан старательно наморщил лоб, что-то соображая…
— Это американский?
— Русский.
— Так ты русская?!
— Да.
— Круто!
— Сама в восторге.
Покосившись на отошедших в сторонку комендачей, я задумался.
И куда мне это чудо вести? По дорожкам прогуляться? Вечер, фонари, звёзды скоро покажутся… р-романтика, ёпт.
Переведя взгляд на пацана, поинтересовался:
— И что ты хотел у нас посмотреть?
— Да всё равно, — отмахнулся тот, заговорщицки понижая голос. — Если честно, то я просто сбежал. Надоели эти пресс-конференции с фотосессиями.
— Понятно.
Вот теперь действительно понятно. Я-то гадал, какого чёрта этого корейца ко мне отправили, вместо того, чтобы меня самого в административный корпус вызвать. А оно вон чего, оказывается, там сейчас куча журналюг с репортёрами бродит. Которым канмус предпочитают лишний раз не показывать, дабы людей не будоражить. Людей ведь должна волновать лишь правильная, одобренная всем цивилизованным миром повестка дня — права трансгендеров там, изменение климата, русские хакеры… А не молодые девчонки, что месяцами торчат в морях, чтобы эти люди могли вкусно кушать и сладко спать.
Печально вздохнув — вот почему бы этому конкретному корейцу тоже за трансгендеров не побороться, вместо того, чтобы мне на мозги капать — я мотнул головой:
— Тогда пошли к морю. Пока девчонки на ужине, можно спокойно побродить.
— А ты почему не на ужине? — поинтересовался пацан.
— Наряд отрабатывала, — пожал я плечами.
— А-аа… — пацан понимающе покивал, с гордостью добавив: — Я в следующем году тоже в армию пойду!
Поперхнувшись, я старательно промолчал. Ну, ладно, повод для гордости у него есть. В Корее и раньше от службы в армии не бегали, а сейчас туда вообще конкурс. Так что молодец. Будет служить. Тоже. Как мы.
Парень, так и не дождавшись от меня никакой реакции (видимо полагалось восторженно ахнуть), чуть обиженно добавил:
— В морскую пехоту!
— Хм… — я невольно оглянулся на топающих за нами комендачей, смерил их взглядом, затем посмотрел на пацана… Как говорил почтальон Печкин: «Таких, как вы, на шапку троих надо».
Пацан, так же оглянувшись, резко помрачнел, скривился и забурчал себе под нос что-то на корейском.
