Полина развернулась, чтобы отправиться в следующий двор, но руку обожгло холодом. Здесь, среди глухих сараев, она почувствовала призрачное присутствие. Где-то прятался потусторонец – и в это нетрудно было поверить. Полине представилось, как потный дядька заманивает девочку в один из сараев, а потом душит ее же колготками; или муж приводит сюда опостылевшую жену, заранее наточив топор и пилу; или угрюмый подросток, украв ключ у отца, забирается в сарай, надевает пакет на голову и обматывает скотчем.
Кошка, взвыв, летучими прыжками понеслась к Полине и Йосе. Шерсть топорщилась, хвост походил на помело билибинской Бабы-яги. Полина заметила, что кошачья пасть окрашена алым, а в усах запуталось рыжее перышко.
Стягивая перчатку, она побежала к тому, что приняла за мешок. Чувство непоправимого загорчило на языке, жалость скорпионом кольнула в груди.
Павла Геминидовна лежала на боку, подтянув колени к подбородку, а вокруг медленно растекалась темная лужа. Огненное платье, перепачканное в крови и грязи, напоминало не до конца затоптанный костер. Из приоткрытого рта торчал кончик припухшего языка. Мертвые глаза затянула мутная пленка. Жизнь покинула тело секретарши, но это не помешало ей медленно повернуть голову и посмотреть на Полину с тяжелым недоумением. Кровь, все прибывая, зашипела и пошла пузырями – словно закипела на холодном асфальте, под светом полумесяца и нескольких окон.
«Ненастоящая», – поняла Полина, но это не сделало кипящую багряную лужу менее жуткой.
– Батат, – прошептал Йося.
В целом Полина была с ним согласна.
В следующую секунду Павла Геминидовна раздвоилась: одна осталась лежать в позе эмбриона, а вторая вытянулась во весь рост и нависла над Полиной. Короткие волосы топорщились иглами. Нос заострился и чуть загнулся, став похожим на клюв. Жемчужные зубы сверкали меж синих губ.
– Поли-ночка, – просипела Павла Геминидовна.
Бросив короткий взгляд на Полинину руку, она тихо, по-птичьи заклекотала. Из уст человека, одетого в перья, клекот мог бы прозвучать комично, но Полина услышала в нем угрозу. Плечи напряглись, и магия колюче заворочалась под кожей.
– Не при-бли-жайся.
– Павла Геминидовна, я не причиню вам вреда. – Полина лукавила лишь отчасти: ничто уже не могло навредить секретарше, ведь она умерла. – Расскажите, кто вас убил?
Павла Геминидовна еще больше возвысилась над Полиной. Ноги в оранжевых туфлях оторвались от земли, наводя на мысли о виселице, с подола закапало. Призрачные глаза стремительно темнели: зрачки расползались чернильными пятнами, поглощая радужки и склеры. Смотреть на секретаршу было нестрашно – Полина и не таких видывала, – но болезненно и неловко. Она чувствовала себя так, будто застала Павлу Геминидовну неглиже. По сути, так и было, только обнажилось не тело, а душа.
Раньше Полина не имела дел со знакомыми. Со свежими, только-только появившимися призраками – тоже. Павла Геминидовна, как ребенок, еще не определилась, кем станет в будущем. Нарциссом, гнилью, фата-морганой? Не пассажиром – вот что точно можно было сказать. Тут Полина сослужила себе недобрую службу, сразу обозначив секретарше, что та мертва.
В записях отца говорилось, что призраки знакомых обычно доброжелательны, но от Павлы Геминидовны исходили волны страха и злобы. Это можно было понять: секретарша прекрасно знала,
– Вас убил Многоликий? – подтолкнула Полина.
– Много-ликий, – прошелестели синие губы, будто пробуя прозвище на вкус.
Голова секретарши чуть повернулась. Было не разобрать, куда смотрят глаза, полностью залитые чернотой. Покачавшись из стороны в сторону над своим телом, Павла Геминидовна ехидным тоном произнесла:
– Почему бы не спро-сить у того, кто луч-ше знает.
Полине показалось, что секретарша смотрит ей за спину. Быстрый поворот – никого. Лишь фосфорные кошачьи глаза сияли из-за угла, огромные от ужаса и любопытства, да Йося переминался с ноги на ногу. Впрочем, во многих окнах, выходящих во двор, теплился свет – а следовательно, жизнь. Павла Геминидовна неспроста оказалась в этом дворе. Кто-то привел ее сюда, а сам скрылся. Возможно, свидетель, а то и убийца прятался сейчас в одной из ближайших квартир.
– О ком вы? О том мужчине, что был с вами?
Секретарша молчала.
– Кажется, она не в настроении, – пробормотал Йося. – Может, свалим, а?
Проигнорировав его, Полина продолжила:
– Павла Геминидовна, расскажите мне все, а я помогу вам. Вы же не хотите остаться здесь навсегда? – Она обвела пространство рукой, намекая, что застрять между сараями на веки вечные – не самая завидная участь. – Скажите, кто «знает лучше»? Как Губернатор связан с убийствами? И при чем здесь дети? – Набрасывая вопросы, Полина внимательно следила за реакцией секретарши.
Последние слова попали в цель:
– Де-ти.
Павла Геминидовна медленно моргнула: белесые веки прикрыли чернильные пятна. Когда она снова открыла глаза, по лицу потекли густые, комковатые, черные слезы.
– Свят. Свят! – Брови метнулись к переносице, и секретарша затрясла головой, точно в припадке.