Вдалеке завыли сирены. Полина с компаньоном переглянулись: полицейские прибыли слишком быстро. Сорвавшись с места, они тотчас затормозили – к сараям приближались двое мужчин с доберманом на поводке. Похоже, кто-то из жильцов, разбуженных Йосей или шумом, решил проявить бдительность. Пес залаял, и до Полининого слуха долетело:
– Зырь, Серег, там!
– Щавель, – буркнул Йося: это было что-то новенькое. – А вот и собачка.
Не спрашивая разрешения, он схватил Полину за талию и забросил на левый ряд сараев. Следом залез сам, и они тенями спикировали в соседний двор. Пригибаясь, побежали мимо мусорных контейнеров и обшарпанных стен, пока не вынырнули на задворки «Ленфильма». Из глубины времени, а вернее, с его изнанки пахнуло чем-то старобольничным – и Полина вспомнила: где-то здесь, тогда еще на территории театра «Аквариум», был развернут лазарет для раненых в Первую мировую войну. Призраки тут обитали мирные, отвоевавшие свое и не заинтересованные в живых.
Выбежав на Каменноостровский, Полина вспомнила, что не поблагодарила компаньона за своевременную помощь.
– Спасибо, что срезал сумку. Кстати, как у тебя получилось?
Йося похлопал себя по поясу:
– Если дерьмовое детство чему-то меня и научило, так это тому, что всякие опасные штуки надо маскировать под неопасные. Все дело в пряжке. В ней спрятан маленький нож. Очень полезная штука. А вообще – что угодно может стать оружием, когда бьешься за жизнь. Свою или чужую.
Он шагнул к дороге, поднял руку и тотчас поймал машину.
И ВСЕ ПРИДУТ, КАК ВОЛНЫ В МОРЕ,
КАК ЗА ГРОЗОЙ ИДЕТ ГРОЗА.
ПЫЛАЙТЕ, ТРАУРНЫЕ ЗОРИ,
МОИ КРЫЛАТЫЕ ГЛАЗА!
«ГНИЛЬ – крайне опасное семейство призраков, способны к осмысленному диалогу, хитры и умеют втираться в доверие»
Дворец с тухлыми щами. Убийца, который не убийца. А еще – некий
В третьем часу ночи Полина нарезала круги по спальне и ломала голову над убийствами. Ничего не складывалось, а каждая мысль оборачивалась парадоксом. Так она додумалась до того, что раз убийца не является убийцей, то и жертвы – тоже не жертвы. Отчасти в этом была правда. Первым погиб продажный следователь. Вторым умер фотограф, про которого призрак на крыше сказал: «Толстобрюхий делал плохие вещи». Третьей стала Павла Геминидовна – свои грехи она унесла в могилу, но в том, что они имелись, Полина не сомневалась. Как и в том, кто будет следующей
Куда непонятнее дела обстояли с детьми. Следователь был как-то связан с безымянным мальчиком-бродягой, фотограф – с Костей Лукиным. А Павла Геминидовна? Чей глаз покоился в ее ладони? Радужка у него была ярко-каряя, как крепкий чай в лучах солнца. А в зрачке, как и в двух других, застыл расплывчатый силуэт.
Вернувшись домой, Полина дала Ипполиту Аркадьевичу поручение: искать погибшего или пропавшего ребенка, связанного с секретаршей. Опекун сразу принялся за дело. Всего полчаса назад Полина слышала из его спальни приглушенный голос: Ипполит Аркадьевич говорил с кем-то по телефону. Возможно, сейчас он тоже не спал.
На этом вопросы, обуревавшие Полину, не заканчивались. Чуть в отдалении маячили проблемы с рукой. И тот мужчина с каменным подбородком. И призрак, да-да, она чуть не забыла призрака, который на прощание пожаловался: «Как тяжело мертвецу».
Или он сказал «тяжко»?
Полина дошла до книжного шкафа и застыла, заметив подозрительную перемену. Ключ, спрятанный в деревянном завитке украшения, лежал бородкой к двери, хотя Полина всегда клала его иначе. Нахмурившись, она отперла шкаф и провела пальцами по корешкам. Одна из книг стояла по-другому: чуть выпирала из ряда, а на полке виднелась дорожка стертой пыли. Закусив изнутри щеки, Полина вытянула потревоженный том. Не прижизненное издание, но все равно ценное. 1921 год, «Алконостъ», яти и еры еще на местах – все как положено. На фронтисписе – один из самых пугающих и завораживающих портретов Блока. Застывший взгляд со змеиными узкими зрачками и обреченная полуулыбка. Полина перевернула пару страниц, и тут в комнату через дверные щели ворвался крик.
Книга вывернулась из рук и упала на пол. Полина подняла ее, переложила на кровать и бросилась к двери. Крик был точно таким, как в ночь паучьего кошмара, однако сейчас Полина не спала. Значит, и тот, предыдущий, вопль ей не приснился. Чувство потери контроля заскребло в груди. Которую ночь в доме кто-то кричит, а хозяйка пребывает в блаженном неведении. Полина скрипнула зубами.