Подольский просто-напросто скрыл, что смерть маленького бродяги была насильственной, получил деньги и оказался на столе, в окружении эктоплазменной гниющей еды – символе продажности.
С Козловым дела обстояли чуть сложнее. Фотографируя детей в своей студии, он, по-видимому, подбирал для монстра новую жертву. Так легко вытянуть нужную информацию, когда щелкаешь фотоаппаратом и указываешь: «Встань левее, повернись правее». Фотограф расспрашивал детей, где и с кем они живут, как проводят время, куда ходят гулять. Мальчики отвечали и не думали, что каждое их слово жадно проглатывает и сохраняет болотная жижа. За невинными расспросами опять маячила она – больная фантазия о вырезанных глазах, требующая, чтобы ее удовлетворили. Вот что означали те снимки на крыше: фотограф делал отбор. Одинокий и отзывчивый Костя показался Козлову подходящей жертвой.
А теперь те, кто помогал монстру, сами попали под прицел. Настала пора рубить головы пса-цербера, бравшего след и зарывавшего кости, пока он не укусил хозяина за руку. Вначале – следователь, затем – фотограф и, наконец, полетела голова Павлы Геминидовны. Избавиться от нее, вероятно, было непростым решением. Подтолкнуть к нему мог Артемий: звонил, подкарауливал, надоедал. Даже заявился на праздник. Обычно секретарша решала проблемы, а тут стала их источником. Мужчина, с которым ее видели в последний раз, вполне мог быть наемным убийцей.
Йося не ошибся: все ниточки тянулись к одному человеку.
Губернатор не был в центре мишени. Он стоял перед ней и метал ножи.
Полина посмотрела в окно, залитое дождем, а следом на часы: почти семь утра. Электрический свет и струи на стекле искажали восприятие суток: казалось, снаружи тянутся бесконечные сумерки.
– Звони Губернатору, Ипполит Аркадьевич.
В любой другой день Полина решила бы подождать до девяти-десяти, но сейчас вежливость утратила всякий смысл. Поколебавшись, опекун нажал на вызов и включил громкую связь. Длинные гудки полетели мимо, как вагоны экспресса.
Когда звонок сбросился, Ипполит Аркадьевич спросил:
– Собираешься пойти против Губернатора? Если да, то в каких оттенках ты видишь свои похороны? Предлагаю черный с алым плюс немного золота.
– Вызови такси. – Полина поднялась. – Навещу Губернатора лично.
– Вызвать-то я вызову, но ты должна понимать: в тюрьму его не посадить. Ну, или на это понадобится очень много времени, сил, денег и связей, – он задумался на секунду и покачал головой, – но по итогу нас все равно грохнут.
– Я не собираюсь отправлять его в тюрьму. – Левая ладонь сжалась в кулак. – Как я уже сказала, в подвале у Губернатора находится призрак. Перво-наперво мне надо узнать, кто он. – Полина едва сдержала нервную ноту в голосе. – Затем я подчиню потусторонца тем или иным способом и найду предлог, чтобы отвести Губернатора в подвал.
– Вот оно что. – Ипполит Аркадьевич медленно поднял брови. – Хочешь разозлить призрака и натравить его на своего единственного клиента. – В голосе слышалось изумление и нечто похожее на гордость. – Красиво.
– Разумеется, вначале мне надо убедиться, что Губернатор – тот, кого мы ищем. Я почти не сомневаюсь в этом, но доказательств нет. Надеюсь, в разговоре со мной он выдаст себя. Чтобы подтолкнуть к признанию, я сделаю вид, что поддерживаю его. – Полина никогда не напрашивалась на похвалу или одобрение, но сейчас позволила себе маленькую слабость: – Как думаешь, получится?
– Раз плюнуть, – заверил опекун. – Ты действительно выглядишь как человек, который может встать на сторону психопата. Кстати, об альтернативно одаренных. Может, прихватишь Йосю? Себя в напарники не предлагаю, раз уж речь зашла о призраках, а он…
– Нет. – Полина направилась к двери. – Пусть выспится, а потом садится за бумаги.
– Он же все прочитал.
– Да, но всего раз. – Она покачала головой, показывая, что это никуда не годится. – И еще вопрос. Последний. Папа когда-нибудь говорил с тобой об ангелах?
– Не припомню такого.
От Полины не укрылось, что Ипполит Аркадьевич замешкался и слегка помрачнел. Вряд ли врал, но недоговаривал точно.
Прибыв к дому Губернатора, Полина поняла, что упустила из виду две вещи.
Первая: если в соседнем дворе убили вашу секретаршу, то, скорее всего, на следующий день вас не будет дома.
Вторая была существенней и вызывала тревогу: в версию никак не встраивалось то, что Полина узнала от призраков. В мире живых Губернатора, конечно, боялись, но не мог же он оказывать такое же влияние на потусторонцев? Почему хозяин дачи опасался и слушался его, а хиппи на крыше мечтал стать таким же? Единственное возможное объяснение отзывалось болью в груди.
Папа. Его изыскания.
Если он узнал, как защититься от призраков, то вполне мог научить этому Губернатора. Вот почему духи приняли его за своего. А насчет многоликости… Что ж, это могла быть метафора.