– Я никуда не пойду! – засопротивлялся Жека.
– Мыш, уведи его.
– Не пойду!
Многоликий поднял тяжелый взгляд, и в его ладонях беспокойно зашевелились глаза. Что-то грохнуло и лязгнуло за спиной. Полина догадалась: дверь. Как любой потусторонец, кроме слабой недотыкомки, Многоликий умел управлять своим пространством. Проблема была в том, что любое пространство становилось его, стоило ему появиться там.
Ипполит Аркадьевич и Жека, разумеется, не успели покинуть дом.
Да и был ли в побеге смысл?
– К нам в окно луна глядит, малым детям спать велит, – пробормотала Полина и горько выдохнула: – Что ж.
– Костя, – вдруг прохрипел сзади компаньон, – а мы видели твою маму.
Полина застыла. Ей хотелось обернуться и зашипеть: «Что ты творишь?» – но было опасно сводить взгляд с Многоликого. А он…
Призрак замер. Один из пяти глаз – зеленый, как май, – распахнулся чуть шире. Удивился? Заволновался? В Полининой душе что-то слабо блеснуло. Это можно было назвать магией, но другого толка: тоже золотой, но не колючей. Сомнения охватили голову, по сердцу заползали скорпионы. Пока лучи не ушли, надо было действовать. Сейчас же. Пальцы дрогнули.
Йося приблизился и встал с Полиной плечом к плечу: к холоду магии, разбавляя его, примешалось тепло человеческого тела. Бросив взгляд на компаньона, Полина увидела маленького Иосифа с фотографии в кабинете Губернатора: с глазами-космосом и ртом, разучившимся улыбаться. Представилось, как он, доведенный до отчаяния, пишет дяде записку с просьбой о помощи, подкладывает в карман пиджака, а тот… Тот, очевидно, все рассказал своему брату.
Наваждение прошло, и перед глазами снова возник взрослый Йося. Он еще не знал, что отчим мертв, не видел тело, распластанное на втором лестничном марше, но правда была в том, что Йося давно одолел его. То, каким он вырос, было его победой. А ночные крики – что с того? Если они выживут, Полина будет держать его за руку каждую ночь, и криков не станет.
Возможно, стоило попробовать. Пойти по тому пути, который он предлагал сейчас. Не ослеплять, не оглушать, не лишать языка – напротив, заставить смотреть, слушать и говорить. Ради него. Ради того мальчика. Ради всех этих мальчиков.
– Да, твоя мама, Людмила, – вдохнув, подхватила Полина, – она рассказала нам про твою коллекцию. Йо-йо с супергероями, правильно? Мама переживала, что ты потерял один, самый любимый. Мы нашли его. Твой йо-йо с Человеком-пауком.
– Правда? – с сомнением спросил тонкий голосок. – Нашли?
– Да. Знаешь, я могла бы отнести его твоей маме. Думаю, это поможет ей. Подбодрит.
– Она у тебя замечательная, – вставил Йося: в голосе звучала затаенная боль, и сломанные запястья были тут ни при чем.
Зеленый глаз мигнул и потупился.
– А твой отец, Свят, ищет тебя, – продолжила Полина. – Он постоянно звонит твоей тете. В смысле звонил, пока она была жива. Пытался добиться ответов. Он жалеет, что отпустил тебя с ней.
– Она сказала, что нашла мне подработку, – произнес взвинченный голос. – Батя так обрадовался, он… ну, у него плохо с деньгами… алименты не платит, а мать из-за этого не пускает к нему. Он… ну, это… реально волнуется?
– Мы видели его недавно, – сказала Полина. – У него было заплаканное лицо и потерянный вид.
Карий глаз, влажно блеснув, уставился в потолок.
– А тебя, с-сероглазый, Игорь зовут, да? – заикаясь от ужаса, вступил Ипполит Аркадьевич. – Игорь М-Мельников? Ты последний пропал, три недели назад.
«Нашел-таки», – отметила про себя Полина. Темное прошлое и сомнительные связи, похоже, опять помогли опекуну добыть нужную информацию.
– Да, это я, – подтвердил по-взрослому рассудительный голос.
Ипполит Аркадьевич прерывисто вдохнул, собираясь с силами, и продолжил:
– Поймали тебя по классике: «Помогите, инфаркт». Мужика, который изображал больного, опознали. Безработный, любимчик коллекторов. Задохнулся угарным у себя на Ржевке. Не сам, конечно. Помогли.
– Выходит, его заставили меня похитить, а потом убили? – произнес Игорь. – Он не сам захотел?
– Не сам.
В голосе мертвого мальчика слышалось облегчение, словно он ужасно не хотел разочаровываться в человечестве, и вот судьба подкинула ему крохотное оправдание. У Полины сильнее прежнего запершило в горле.
– Да че вы их слушаете, парни! – взвизгнул тот, кого Йося назвал «Ваней». – Они вас разводят, как лохов, а вы уши развесили.
– Как твое имя? – спросила Полина.
– Пошла ты! – тявкнул мальчишка.
– Да Ваня он, – сказал Йося. – Вылитый Иван.
– Сам ты Ваня! Я Эльдар.
– С персидского – «правитель страны», – заметил Ипполит Аркадьевич.
– Это было недавно в квизе, – добавил Жека, пояснив, откуда у опекуна познания в происхождении имен.
Содрогнувшись, Многоликий крикнул голосом Эльдара:
– Заткнитесь! – Глаза бешено завертелись: и на лице, и в ладонях. – Заткнитесь все!
– Эльдар, – продолжила Полина, – ты похоронен в безымянной могиле, которую рано или поздно сровняют с землей, но у тебя наверняка есть близкие. Они хотели бы знать…
– Заткнись! Заткнись!