– Почему? Потому что
Многоликий задумался на мгновение, а потом упрямо качнул головой.
– Не из-за него. Так надо. Так правильно. – Один голос выделился из хора и добавил: – Когда мы будем вместе, поможем другим. Вчетвером у нас не получилось, а впятером получится. Мы их научим. Освободим. А на маньячеллу нам насрать! – договорил Многоликий уже другим голосом.
Вероятно, вначале слово взял Игорь, а в конце инициативу перехватил «Ваня».
Полине понадобилась долгая секунда, чтобы осознать, о чем они говорят.
О призраках. О других потусторонцах. О хиппи, головах в пруду, хозяине дачи и его жене.
– Этого нельзя делать, – голосом взрослого, увещевающего ребенка, произнесла Полина. – Призраки не должны разгуливать по городу.
– Мы им обещали! – с детским упорством ответил Многоликий. – А слово надо держать.
– Не перед кем. Их больше нет. Следовательно…
– Что ты с ними сделала? – Теперь выделился дрожащий тонкий голосок. – Убила? Наших друзей?
Четыре глаза уставились на нее, готовые прожечь дыру. Такого Полина не ожидала. В голове, измученной ударами, не возникло простой мысли, что один призрак может относиться к другим по-человечески.
– Убила их? Вот
Рука Многоликого вцепилась в Полинино запястье и дернула на себя. Эктоплазма обожгла кожу, изо рта вырвался крик. Жека, бессильно зарычав, метнул в потусторонца осколок бутылки – и тот пролетел насквозь, помутнев от призрачной материи. Вторая ладонь Многоликого метнулась к Полининым губам. Четыре глаза мерцали яростью. В руке вяло шевельнулось золото, и Полина из последних сил замотала головой, не давая призраку накрыть рот.
Внизу, словно отвечая на ее крик, что-то взорвалось. Грохот волной покатился вверх и ударил по ушам. Дом тряхнуло, под ногами треснуло, и Полина с Жекой перевалились через перила. Взметнулась юбка. Закружили в воздухе глаза, вылетевшие из контейнера. Мраморный пол изготовился ловить падающих людей, ломая кости и черепа.
– Ловлю!
Знакомый голос шлепнул по мозгу, как пощечина, приводящая в чувство. Полина рухнула на что-то мягко-жесткое, явно не мрамор, и услышала над ухом: «Матерь Божья!» Бросив взгляд через плечо, она увидела, что лежит на Ипполите Аркадьевиче.
С губ, вместе с внезапным смешком, сорвалось:
– Нет, это всего лишь я.
– Щав-вель! – сдавленно прохрипел рядом Йося.
Полина повернулась к нему. Распластавшись на полу, он кое-как прижимал к себе Жеку. Йосины запястья посинели и напоминали курят со свернутыми шеями.
«Сломал, когда ловил брата», – поняла Полина. Глянув на руки опекуна, она убедилась, что они, на удивление, остались целы.
– Ну-ну, Полина Павловна, можешь не спешить, – издевательским тоном прошипел Ипполит Аркадьевич. – Из меня вышла чудная перина.
Она немедленно сползла с него. Помогая друг другу, все поднялись на ноги.
– Вы устроили взрыв? – спросила Полина.
– Не-а, – выдавил Йося. – Это из подвала.
«Папа», – шепнул внутренний голос. Полина понятия не имела, что конкретно он сделал – разорвал какую-то трубу или сдвинул фундамент, – но чувствовала: отец вмешался не просто так. Он уловил ее крик и пришел на помощь. Как мог: через печати менделеевцев, из последних сил.
Горло сдавило.
– Мы взломали замок, вошли, и тут бахнуло, – добавил Ипполит Аркадьевич.
– Называл меня преступной мордой, а у самого отмычек на любой вкус, – морщась от боли, прохрипел Йося; повернувшись к Полине, он добавил: – Прости. За то, что наговорил вчера. Я такой дурак.
Дважды кивнув, Полина скомандовала:
– Уходим.
Вцепившись друг в друга, они направились к выходу. Полина не сомневалась, что Многоликий не отпустит их. Если позволит выйти за дверь, нагонит на улице. Даст уехать домой, ворвется в квартиру. От него не сбежать, но это не значит, что не надо пытаться.
Вены дернуло изнутри, и Полина обернулась.
Бесшумно сойдя с последней ступени, Многоликий остановился. Уголки его губ были опущены, брови насуплены. В ладонях, сложенных ковшиком, он держал глаза – бережно, точно детские сокровища: яркие камушки или старые монеты. Вот почему он не появился сразу: собирал свои глазные яблоки, рассыпавшиеся по лестнице. Сейчас он разглядывал их, словно не понимая, что дальше делать.
– Щавель! – На этот раз овощной эвфемизм использовал не Йося, а Ипполит Аркадьевич.
Левая рука слабо пульсировала, и Полина подняла ее, готовясь к схватке. Она была уверена: выпустишь первый луч – и призрак разделится. Ослепишь Свята, трое других останутся зрячими. Ослабишь Игоря – остальные сохранят силы. Поединок с тремя сестрицами показал, как сложно сражаться, раздавая лучи налево и направо. Да и хватит ли сил? А треклятая жалость – не проскользнет ли скорпионом, не укусит ли опять в сердце? Нужна была стратегия, план хотя бы с парочкой пунктов, но где взять время?
Пошатываясь, Полина поволокла себя к призраку. Пряди, на этот раз несколько, закачались перед носом. С каждым шагом она бросала через плечо:
– Им нужен Жека. Бегите. В штаб менделеевцев. Они помогут, а я задержу.