Пять континентов любви полностью

– Вот, привезла тебе из Марокко, – сообщила Гудрун, бросив на колени Олимпии серебряный медальон и без приглашения усевшись рядом. – Не представляешь, какая там жарища! Но все равно съездили кайфово.

С любопытством взглянув на гостью, Оскар встал и отправился еще за одной чашкой. Пока его не было, Олимпия с трудом пыталась осмыслить, что происходит.

С одной стороны, ей понравилось, что азиатский кавалер ни капли не смутился при появлении этой сумасбродной девицы. Верная своим привычкам, датчанка сразу же бесцеремонно включилась в чужую вечеринку. С другой стороны, Олимпии казалось удивительным: неужели Гудрун считает, будто вот так исчезнуть – это в порядке вещей? В других обстоятельствах ей следовало бы разозлиться, но сейчас ее жизнь дала такой крен, что сил не оставалось даже на злость.

Чуткий от природы, Оскар, наливая чай датчанке, сразу же понял, что происходящее мало напоминает обычную встречу двух подруг, так что быстро сориентировался и сказал:

– Пойду наведу порядок в магазине. Пейте чай спокойно, я не тороплюсь. Меня никто нигде не ждет.

– Если хочешь, я могу подождать, – брякнула Гудрун и расхохоталась. Оскар между тем исчез в подсобке.

Олимпии момент показался подходящим, чтобы выложить все.

– Думаешь, это нормально – вот так просто заявиться?

– Что ты имеешь в виду под «вот так просто»? – ответила Гудрун, пристально глядя своими невозможно синими глазами в глаза Олимпии. – Ты не рада меня видеть?

Быстрый поцелуй в губы смутил Олимпию настолько, что она смогла только промямлить:

– Являешься неожиданно, как буря. И свинтила таким же манером.

– Ага… А что в этом плохого?

– Может, и ничего… – промолвила Олимпия, до сих пор ощущая на губах вкус поцелуя. – Полагаю, не было бы никакой проблемы, если бы любовь не вызывала зависимости. Я кажусь тебе полной дурой?

Гудрун обхватила ее лицо руками. Олимпия боялась, что последует еще один поцелуй, пробуждая давно похороненные воспоминания, но датчанка всего лишь заговорила шепотом, приблизившись почти вплотную:

– Очень романтично, если любовь приносит страдания, но лично я на такое не способна. Я свободная душа. Поэтому я и не клялась тебе в вечной любви или в чем-то подобном.

Олимпия огляделась: ей нужно было убедиться, что Оскар не стал свидетелем этой сцены, где она выглядела довольно жалко. Затем она поднесла к губам чашку и не спеша допила остаток «гёкуро».

– Я люблю тебя, Олимпия, – продолжала датчанка, не отводя взора. – Ты храбрая, чуткая, обалденная… Но это не значит, что мы должны связывать друг друга ограничениями. Если ты любишь солнце, ты же не перестаешь любить и звезды? Мне жаль, что мое сердце настолько большое, что его хватает на всех.

– Ты счастливица, Гудрун. – Олимпия изо всех сил старалась сдержать раздражение. – По-честному, мне пришлось нелегко, когда ты укатила в Марокко, а про меня даже не вспомнила… но это моя проблема, а не твоя. В конце концов, я – это я, ты – это ты, и у меня нет никакого желания пытаться тебя переделывать. Не нужно ждать от кого-то, кто тебе нравится, что он изменится; нужно стараться дополнять друг друга. Это тоже глупо звучит?

Обе девушки рассмеялись и чокнулись своими чашками. Внезапно Олимпии стало ясно, что, несмотря на хаос в ее душе, вселенная находится в полнейшем равновесии, потому что все занимает свое место и одно восполняет другое. И эмоции в том числе. Безмерная печаль из-за отца; нелепые приключения; внезапные появления и исчезновения Гудрун, подобные мерцанию звезды; секс с Серхио; этот атлас, который увлек ее в странствие по неведомым морям души…

– Ты знала, что у каждого человека есть своя манера любить? – спросила она Гудрун. – Существует пять категорий в зависимости от континента: ты, хоть и датчанка, относишься к любовникам из Океании.

– Давай-ка поподробнее!

Олимпия по памяти процитировала прочитанное, и Гудрун одобрительно закивала. Завороженная этой классификацией, она немедленно потребовала рассказа о других континентах.

Олимпия не только описала основные черты каждого типа, но и раскрасила свое повествование недавними примерами: поэтическое жульничество европейского любовника, одержимая страсть африканца, чрезмерная тяга к публичности у американца…

– А азиатский тип? – полюбопытствовала Гудрун.

– У меня сложилось впечатление, что это он… – призналась Олимпия, указывая вглубь магазина, где Оскар возвращал на полки снятые посетителями книги.

– А он сексапильный. Ты уже спала с ним?

– Давай без пошлостей, – понизив голос, укорила ее Олимпия. – Это мой коллега. А кроме того, у него есть сногсшибательная подруга.

Изогнув бровь, Гудрун набросилась на нее с вопросами:

– Меня зацепил этот Эдгар… Можешь познакомить? С какого, говоришь, он континента?

После дюжины сообщений – Олимпия их удаляла, не прочитав, или коротко отвечала «не могу говорить», «напишу позже» – она решилась все-таки позвонить Серхио. Ей надоели его собственнические притязания и манера сразу же прикидываться жертвой, если ей требовалось его внимание.