Это было очень страшно. Его хоронили два ангела… ночью в аббатстве Валломброза. Я собственными глазами видел это, стоя среди зарослей лотосов и болиголова.
Мистер Крэнтон лежал в тюремном лазарете и выглядел гораздо лучше, чем в прошлый раз. Он совершенно не удивился тому, что его обвиняют в убийстве Джеффри Дикона, хотя считалось, что вышеозначенный джентльмен погиб двенадцать лет назад.
– Ну конечно! – воскликнул Крэнтон. – Я так и знал, что вы докопаетесь до правды, хотя и надеялся, что этого не произойдет. Но я не убивал Дикона и хочу сделать заявление. Прошу вас, садитесь. Эти апартаменты совсем не подходят для содержания джентльмена, но большего, похоже, моя страна не может предложить. В Синг-Синг[69] гораздо лучше. Но «Англия! Люблю тебя, какой бы ни была»[70]. С чего мне начать?
– С самого начала, – предложил Уимзи. – И рассказывайте до конца. Мы можем закурить, Чарльз?
– Итак, милорд, и… нет, – произнес Крэнтон, – я не стану называть вас джентльменами. Как-то мне это не по душе. Офицеры, если хотите, но не джентльмены. Итак, милорд и офицеры. Не стану вам повторять, что чувствую себя глубоко оскорбленным человеком. Я не брал проклятые стекляшки, и теперь вы знаете, что я не лгал. Вы хотите знать, как мне стало известно, что Дикон все еще в тюрьме. Он написал мне письмо. В прошлом году. В июле. Прислал на старый адрес, а один приятель переправил его мне. Не спрашивайте кто – это не имеет отношения к делу.
– Хромой Плак, – лениво заметил Чарльз Паркер.
– Я имен не называл. Кодекс чести джентльмена. Я сжег письмо, потому что считаю себя истинным джентльменом, но кое-что из его содержания перескажу. Судя по всему, после своего побега день или два Дикон скитался по окрестностям Кента. Сказал, что глупость полицейских переходит всяческие границы. Пару раз он сталкивался с ними лицом к лицу, а однажды они даже пытались преследовать его. Дикон писал, что только тогда отчетливо понял, почему полицейских называют фараонами. Лишний раз не поторопятся.
– Продолжайте, Нобби!
– На третий день Дикон затаился в лесу и вдруг услышал, как кто-то идет. Но не фараон. Он сказал, тот парень был пьян в стельку. Дикон выскочил из-за дерева и ударил его. Объяснил, что убивать не хотел. Просто оглушить на время. Вероятно, не рассчитал силу удара. Но это слова Дикона. На самом деле он способен на все. Одного человека Дикон уже прикончил, а дважды его не повесишь, верно? В общем, парень тот умер.
Дикону нужна была одежда. Обыскав убитого, он сообразил, что ему попался солдат в полном обмундировании. Ничего удивительного в этом нет: в восемнадцатом году таких было много. Однако Дикона это происшествие малость ошеломило. Нет, он, конечно, знал, что идет война – до тюрьмы долетали новости с воли, – но лично его эти события не коснулись. У солдата были с собой документы, вещевой мешок и фонарик. Дикон понял, что тот возвращался из отпуска в свою часть, и подумал, что любая дыра лучше Мейдстона. Поменялся с солдатом одеждой, забрал его вещи и документы, а тело сбросил в какую-то яму. Дикон ведь из Кента и хорошо знал те места. Естественно, он совершенно не разбирался в военном деле. Решил для начала добраться до Лондона, а там отсидеться у какого-нибудь старого приятеля. Дикон отправился в путь. Сначала шел пешком, а потом его подвез до железнодорожной станции какой-то грузовик. Он упомянул название фирмы, но я не запомнил. Дикон выбрал городок, в котором никогда не был и где его никто не знал. Там он и сел в поезд до Лондона. Все бы ничего, но по дороге в поезд ввалилась целая команда солдат – пьяных и веселых. По их разговорам Дикон понял, что влип. Ведь он был одет как солдат, но при этом ничего не знал о войне. Если откроет рот, то пропал.
– Ну да, – кивнул Уимзи. – Это все равно что одеться масоном, таковым не являясь.
– Верно. Дикону казалось, будто он находится среди людей, разговаривающих на иностранном языке, даже хуже, потому что он говорил на иностранных языках, будучи человеком образованным. Но все эти солдатские беседы были выше его понимания. В общем, он не придумал ничего лучше, кроме как прикинуться спящим. Сказал, что забился в угол и громко храпел, а если кто-нибудь пытался к нему обратиться, начинал ругаться. Это помогло. Правда, попался один назойливый тип с бутылкой виски. Все предлагал Дикону выпить. Ну тот и выпил немного. А потом еще. В итоге, когда поезд прибыл в Лондон, Дикон лыка не вязал. Дело в том, что в течение двух дней он ничего не ел, кроме нескольких ломтей хлеба, которые стащил в каком-то доме.
Полицейский быстро записывал рассказ. Крэнтон сделал глоток воды и продолжил:
