Из скотов чистых, и из скотов нечистых, и из всех пресмыкающихся по земле по паре, мужского пола и женского, вошли к Ною в ковчег.
У человека короткая память. Вскоре дело о трупе на кладбище затмили другие: дело о трупе в горящем гараже, дело о пропавшем убийце, дело о трагедии в квартире Уэст-Энда, дело о самоубийстве в Одиноких лесах, дело об обнаженном трупе в пещере и так далее. Об убийстве, совершенном в тихим приходе, никто больше не вспоминал, кроме, пожалуй, старшего инспектора Бланделла и кое-кого из местных жителей. Факты обнаружения изумрудного ожерелья и опознания трупа не были преданы огласке, а тайну повторного бракосочетания четы Тодей похоронили в своих сердцах полицейские, принимавшие участие в расследовании, лорд Питер Уимзи и мистер Венаблз. Никому из этих людей и в голову не пришло делать сей факт достоянием общественности.
Дурачка Пика допросили – правда, без особого успеха. Он не слишком хорошо помнил даты и собственные слова, хотя речь его изобиловала странными намеками и предсказаниями, не поддающимися разумному объяснению и перемежающимися постоянным упоминанием колокольных веревок. Тетка Пика, конечно, предоставила ему алиби, только вот его не очень-то принимали в расчет, поскольку старуху подводили память и зрение. Впрочем, старший инспектор не испытывал желания отправлять местного сумасшедшего на скамью подсудимых. Ведь суд наверняка признал бы его невменяемым и отправил лечиться в специализированное заведение.
– Знаешь, – обратился Бланделл к своей жене, – не верю я, что Пик мог сотворить такое.
И миссис Бланделл закивала.
Положение братьев Тодей оставалось шатким. Если бы они предстали в суде по отдельности, то, обвинив одного брата, суд оправдал бы другого. А если бы вместе, то их рассказ вполне мог бы произвести на присяжных такой же эффект, который произвел на полицейских. Однако даже будучи оправданными, они остались бы подозреваемыми в глазах соседей. А еще их могли повесить. Однако Бланделл признался своему начальнику: «Между нами говоря, сэр, никогда себе не прощу, если это случится», и начальник полиции согласился с ним. «Видите ли, Бланделл, – заметил он, – у нас нет веских доказательств того, что произошло убийство. Мы даже не знаем, отчего Дикон умер».
До суда дело так и не дошло. Джеймс Тодей отправился на свой корабль. Уильям Тодей вернулся домой после церемонии бракосочетания и продолжил работать на ферме. Со временем его попугай забыл все выученные фразы и стал выкрикивать их все реже и реже. В церкви жизнь тоже текла своим чередом. Святой отец продолжал проводить церемонии венчаний и крещений. Тейлор Пол еще пару раз звонил по усопшим, и собратья вторили ему. Река Вейл, обрадовавшись новым возможностям, дюйм за дюймом, фут за футом вымывала свое русло и становилась глубже. Все лето и осень шли дожди, и река постепенно выходила из берегов. А когда встретилась с солоноватой морской водой близ Грейт-Лим, ворота шлюзов Олд-Бэнк пришлось полностью открыть, чтобы осушить затопленные окрестности.
И это было кстати, поскольку земля была покрыта слоем воды весь август и сентябрь. От влаги собранная кукуруза проросла, а загоревшееся невзначай сено настолько отсырело, что лишь слабо тлело, издавая зловоние. Священнику даже пришлось изменить текст своей любимой проповеди о воздаянии благодарности Господу, поскольку урожай в этом году не уродился. На празднике урожая церковь выглядела совсем не празднично. Обычно алтарь, окна и печи украшали снопами спелой пшеницы, которой сейчас катастрофически не хватало. К тому же сырой воздух был таким холодным, что затопили печи. Когда же настало время отсылать дары матушки-земли пациентам местного госпиталя, выяснилось, что огромная тыква, лежавшая перед одной из печей, поджарилась.
