– Да, сэр. Разве вы не поступили бы так же? Представьте: вы несете негодяю еду и питье, поднимаетесь по утопающей в темноте лестнице, а он бьет вас по голове в тот самый момент, когда она появится из люка. Я привязал Дикона крепко и основательно. Правда, пришлось повозиться, ведь колокольные веревки такие толстые. «Оставайся здесь, – сказал я. – Утром принесу поесть и помогу в течение суток убраться из страны». Дикон страшно ругался, но я не обращал на него внимания. С трудом держал себя в руках. Просто чудо, что я не прикончил его еще тогда.
– Вы придумали, на чем его отправить из Англии?
– Да. За день до этого мы с Джимом ездили в Уолбич и там разговаривали с приятелем моего брата – подозрительным старым капитаном голландского грузового судна. Он собирался взять на борт какой-то груз. Я не понял, какой именно. Мне показалось, он рисковый парень.
– Ты прав, Уилл, – промолвил Джим.
– Наверное, это был не лучший план, но ничего иного я в тот момент придумать не мог. Если честно, чувствовал я себя ужасно. В голове гудело, мысли путались. Полагаю, что у меня уже начинался грипп. Не знаю, как добрался в тот вечер до дома. Как смотрел на Мэри и детей после всего, что выяснил. К счастью, жена знала, что я беспокоюсь из-за коровы, и списала мое состояние на это. Всю ночь я проворочался без сна. Успокаивало лишь одно: начался снегопад, скрывший следы вокруг церкви.
На следующее утро я почувствовал себя еще хуже, однако не переставал думать о Диконе, поэтому выскользнул из дома до рассвета, положив в старую сумку из-под инструментов немного хлеба, сыра и пива. Джим услышал мои шаги и встал, чтобы спросить, в чем дело. Я ответил, что хочу взглянуть на корову, и действительно ходил к сэру Генри, но сначала заглянул в церковь.
Дикон был в порядке. Только продрог. Я оставил ему свое старое пальто: не хотел, чтобы он замерз насмерть, – связал ему ноги и руки в локтях, чтобы мог сходить в туалет, но при этом не сумел бы развязаться. После завтрака я сел в свой старенький автомобиль и направился в Уолбич, чувствуя себя с каждой минутой все хуже. В городе я нашел капитана, готового к отплытию. Он согласился подождать до десяти часов вечера и взять на борт пассажира, не задавая лишних вопросов. За услугу попросил двести пятьдесят фунтов. Я сразу вручил ему пятьдесят фунтов и пообещал отдать остальное, когда привезу Дикона. Затем сел в машину и поехал домой. Что произошло дальше, вы знаете.
– Ну, тут все ясно, – произнес Чарльз Паркер. – Полагаю, не следует говорить, что вы совершили тяжкое уголовное преступление, помогая убийце избежать правосудия. Как полицейский, я ошеломлен, но как человек, искренне сочувствую вам. А теперь вы, – обратился он к Джиму. – Ваша очередь.
– Да, сэр. Уилла привезли из города в ужасном состоянии, и день или два мы думали, что ему конец. Он был не в себе и постоянно твердил, что ему нужно в церковь. Только мы считали, что он беспокоится из-за перезвона. Все это время он себя контролировал и ни словом не обмолвился о Диконе. Но однажды, когда Мэри вышла из комнаты, Уилл схватил меня за руку и забормотал: «Ничего не говори ей, Джим. Просто уведи его оттуда». Я спросил, о ком речь, а он ответил: «Там, на колокольне. Умирает от голода и холода». После этого Уилл сел в кровати и произнес более отчетливо: «Пальто… Дай мне пальто… Нужно забрать оттуда ключи и деньги». Я пообещал, что все сделаю, хотя и решил поначалу, будто он просто бредит. Уилл заснул, а я задумался. Слишком уж странно все это было. Я проверил карманы его пальто и, к своему удивлению, обнаружил ключи священника и целую пачку денег. Я решил проверить, в чем дело, и, прежде чем вернуть ключи священнику, заглянул в церковь. А когда вошел…
– Какой это был день?
– Второе января. Я поднялся на колокольню, в помещение, где висят колокола… И увидел его!
– Полагаю, он был вне себя.
– Вне себя? Мертв и уже остыл.
– Умер от голода?
– Нет. Рядом с ним лежала большая головка сыра, полбуханки хлеба и две бутылки пива – пустая и полная. Холод тут тоже ни при чем. Я видел людей, умерших от переохлаждения. Все они умерли тихо, свернувшись калачиком, и словно бы просто заснули. Этот же человек умер, глядя, как смерть приближается к нему. Он изо всех сил пытался освободиться от пут. Вырывался с такой силой, что они прорезали ткань его куртки и носков. А лицо! Господи, никогда в жизни не видел ничего подобного! Глаза были широко раскрыты. А выражение такое, точно он заглянул в ад. Меня даже затрясло от ужаса.
Я осмотрел труп и заметил валявшееся на полу старое пальто Уилла. Наверное, оно упало, когда Дикон попытался высвободиться. Я никак не мог понять, что это означает, поскольку не узнал покойника. Пошарил по его карманам и нашел два паспорта. Один на имя Тейлора, а на втором было какое-то французское имя. Я не запомнил. Потом взглянул на его руки.
– А! – воскликнул Уимзи. – Кажется, я начинаю понимать!
