– Да, милорд. Я ведь знал Дикона. У него на руке был большой шрам. Однажды уронил поднос со стеклянным кувшином и порезался. Я этот шрам хорошо запомнил. Вот тогда-то я и сообразил, кто передо мной. У меня не было никаких сомнений относительно того, что произошло на колокольне. Прости, Уилл, я думал, ты его прикончил. Но, видит Господь, я тебя не осуждал. Мне оставалось лишь надеяться, что это произошло в честном сражении.
– Если бы дело дошло до убийства, Джим, то так и было бы. Я не стал бы убивать беззащитного человека. Да ты и сам это знаешь.
– Да, Уилл. Но в тот момент я не знал, что думать. Нужно было решить, что делать дальше. В углу я нашел несколько старых досок и балок и загородил ими труп, чтобы внезапно поднявшийся на колокольню человек не заметил его. Потом спустился вниз и стал размышлять. В руке я сжимал ключи, понимая, что они могут мне понадобиться. Священник наверняка хватится их, но ничего не заподозрит, ведь он такой забывчивый.
Я ломал голову целый день, а потом вспомнил, что на субботу назначены похороны леди Торп. Тогда-то и решил спрятать труп в ее могиле. Там его вряд ли нашли бы. Правда, в субботу утром я собирался уезжать и подумал, что смогу обеспечить себе алиби. В пятницу мне пришлось понервничать. Джек Годфри сказал, что они будут звонить по усопшей, и я испугался, как бы он не увидел труп, когда поднимется на колокольню, чтобы надеть чехлы на языки колоколов. Но мне повезло. На колокольню он поднялся с наступлением темноты и наверняка не посмотрел в темный угол, где были нагромождены доски.
– Мы знаем, чем вы занимались в субботу. Можете не рассказывать.
– Ох, сэр, ну и натерпелся я страху. Фары у мотоцикла почти не работали, да к тому же дождь лил как из ведра. Однако я добрался до церкви, хотя и позднее, чем предполагалось, и принялся за работу. Разрезал веревки…
– Об этом тоже можете не рассказывать. Все это время на крыше колокольни сидел свидетель.
– Свидетель?
– Да, вам просто повезло, что это был вор с сердцем зайца, иначе вы давно бы уже выплачивали ему деньги в обмен на молчание, – усмехнулся Паркер. – Надо отдать Нобби должное: он выше шантажа. Итак, вы спустили труп вниз…
– Да. Скатить окоченевшее тело по лестнице – та еще задачка. Меня просто трясло от ужаса и омерзения. А эти колокола! Мне казалось, будто они вот-вот заговорят. Мне никогда не нравился их звон. Есть в них нечто такое… Они словно живые. Ребенком я прочитал в каком-то старом журнале историю о том, как колокол выдал имя убийц. Можете надо мной смеяться, но тот рассказ произвел на меня сильное впечатление и врезался в память.
– «Розамунда». Я знаю этот рассказ, – кивнул Уимзи. – Колокол произнес: «Помогите Джеан! Помогите Джеан!» Мне он в свое время тоже показался довольно зловещим.
– Да. Он самый, милорд. Но я все же спустил тело вниз, раскопал могилу и уже собрался опустить в нее труп…
– Воспользовались лопатой церковного сторожа?
– Да, сэр. Ключи от подвала были в связке вместе с другими. Так вот: я собирался опустить тело в могилу, но вдруг подумал, что, если могилу раскопают, труп может быть опознан, поэтому несколько раз ударил лопатой по его лицу… Это было ужасно, сэр. Оставались руки. Раз их узнал я, то вполне мог узнать кто-то другой. Я достал из кармана складной нож и…
– «Ножницами – чик, от пальцев только пшик», – легкомысленно процитировал Уимзи.
– Примерно так, милорд. Я убрал руки в мешок вместе с документами и сунул в карман. Куски веревки и шляпу выбросил в колодец. Затем закидал могилу землей, как можно аккуратнее расставил на ней венки и очистил лопату. Относить ее обратно в церковь я не стал. Ведь там эти золотые ангелы со своими бездонными глазами. И могила аббата Томаса. Когда кокс заскрипел под ногами, у меня сердце в пятки ушло.
– Мистеру Гоутубеду нужно убираться лучше, – заметил Уимзи.
– Проклятый сверток прямо-таки жег мне карман. Я хотел выбросить его в печь, но ночью печи в церкви не топят. Надо было прибраться на колокольне. На пол пролилось немного пива. К счастью, Гарри Гоутубед оставил ведро воды в церкви, так что мне не пришлось идти к колодцу. Кстати, я частенько задумывался, заметил ли он, что кто-то израсходовал воду. Я прибрался, поставил на место доски и поднял с пола бутылки из-под пива…
– Только две, – заметил Уимзи. – А их было три.
– Я увидел две. Запер все двери и стал размышлять, что делать с ключами. Наконец решил положить их в ризнице. Будто бы священник забыл их там. А ключ от входной двери сунул в замок.
– Что вы сделали со свертком?
– Документы и деньги оставил, а… другое, включая бутылки, бросил в дамбу в двенадцати милях от деревни. Документы сжег. В «Королевском кресте» камин пылал жарко, а рядом никого не было. Я не знал, как поступить с пальто Уилла, но потом отослал его брату по почте с запиской: «Спасибо, что одолжил пальто. На колокольне я прибрался». Писать более открыто было нельзя, ведь Мэри могла распечатать конверт и прочитать записку.
