Конечно, полиция не стала бы проверять, был ли Лабрадор законным ребенком. Больше ее интересовал бы сам факт существования группы учеников начальной школы, которые неоднократно приближались к месту преступления: такие важные вещи нельзя игнорировать. Далее полицейские обязательно выслушали бы ваши показания. По описанию старушки найти вас было бы легче легкого. Однако на самом деле этого так и не произошло, поэтому нужно признать, что следствие не связало преступление с домом с привидениями.
– Так что преступник, скорее всего, все еще на свободе. Однако, даже если бы Старый Злыдень не страдал этой болезнью, трудно гарантировать, что он все еще помнит внешность убийцы.
– Хватит болтать. – Я внезапно почувствовал злость. – Ты не можешь просто сказать, кто убийца?
– Можно лишь предварительно исключить нескольких человек. – сказал Фан Чэн. – Директор редко посещал западную часть острова, поэтому не мог знать о делах в доме. Хозяин продуктового магазина мог бы доказать, что его не было на месте в момент преступления. Для старушки, которую вы посчитали призраком ведьмы, или для того, кто еще мог жить на третьем этаже, разумнее было бы действовать за железной дверью, а не у ее порога с обратной стороны. Одним словом, преступником должен быть персонаж, которого не было в истории.
Просто поразительно. Он открыто утверждал, что произошло убийство, ничего не зная о личности жертвы или преступника…
«Если б я осмелился донести до читателей такой халтурный сюжет, – с грустью подумал я, – меня раскритиковали бы в пух и прах».
– Из-за того, что убийцу не поймали, – сказал я опустошенно, – в доме с привидениями действительно появился призрак, неприкаянный дух покойной…
– Ты что это? – Фан Чэн удивленно уставился на меня. – Разве это не слишком неуважительно по отношению к ней?
– Ты сам сказал…
– Все еще не понял? «Призраки» в этой истории, Ся Я, лишь вы сами!
Конечно, я в очередной раз лишился дара речи. Фан Чэн начал объяснять:
– Итак, давай вернемся к деталям дня преступления. Поскольку директор застукал вас лишь накануне, у преступника были веские основания полагать, что вы какое-то время не сунетесь в дом с привидениями. Тем более когда он взглянул на сад посреди улицы, то не увидел там привычных фигур, играющих в прятки. Таким образом, преступник допустил серьезную ошибку. Но в остальном его план прошел очень гладко. В зале на втором этаже убийца напал на ничего не подозревающую жертву, которая от страха вскрикнула – в последний раз. И тут произошло то, что не на шутку перепугало его: через секунду со стороны кухни донеслись звуки ссоры между Лабрадором и Киви. У него не было времени переживать из-за ошибки. Убийца прекрасно понимал, что вы скоро дойдете по коридору в зал. Единственным способом исправить эту неблагоприятную ситуацию было немедленно отнести тело в туалет и соблюдать полную тишину. В кромешной тьме коридора это было непросто. Однако убийца смог. Проблема в том, что после этого Лабрадор произнес еще одно предложение…
– Он сказал Цветочку, – продолжил я, – «Мы вчера нашли здесь туалет. Может, сходим посмотрим?»
– Именно, – кивнул Фан Чэн. – Только представь, насколько быстро в тот момент билось сердце убийцы. Однако он не был сломлен, а вместо этого спокойно оценил ситуацию. Уж лучше б вы обнаружили тело, чем разоблачили его. И вот, оставив труп жертвы в туалете, он решил сбежать из дома с привидениями через главный вход.
– Но тут Монитор…
– Монитор не увидел преступника, так как преступник первый увидел Монитора. Разумеется, именно через окно на углу лестницы. Хоть он и не понимал, зачем мальчику стоять на страже, преступник был вынужден отказаться от идеи скрыться. Если б его заметили, бежать было бы бессмысленно. В результате убийца оказался в совершенно безвыходном положении. Железная дверь блокировала лестницу, ведущую на третий этаж, и, как бы он ни изловчился, пролезть сквозь толстые прутья ему было бы невозможно. С другой стороны, вы внутри коридора были все ближе и ближе к залу и, что еще более паршиво, даже не зашли в туалет! В тот момент единственным выходом, который оставался у убийцы, было играть с вами в прятки.
– Прятки! – не мог не закричать я.
