– Своим предсмертным посланием? Но его нет!
– Да уж… – Фан Чэн почесал затылок. – Похоже, ты так и не разгадал загадку романа…
– Семь белых фигур из «В поисках Кукловодов»? Неужели ты тоже считаешь, что в книге скрыта тайна смерти Дуань Цзю?
– Нет, это никак не связано. Просто ты изучал каллиграфию в детстве. Я подумал… Забудь, давай поговорим о реальных преступлениях. Это действительно очень простое дело, но из-за глупостей, совершенных тремя идиотами, у убийцы появился шанс остаться безнаказанным.
– Тремя?! Допустим, один из них – Дуань Цинчэн, но кто остальные?
– Еще двое сидят сейчас за этим столом.
Я чуть не выплюнул свой айс-латте.
– Да, Ся Я, – с горечью произнес Фан Чэн, – наше беспокойство вызвало серию цепных реакций, и самым прямым результатом стало то, что круг подозреваемых оказался ограничен лишь братьями и сестрами Дуань. Умерший назвал их в честь шахматных фигур, и, умирая, он также использовал фигуру, чтобы указать на убийцу. Это логичный ход мыслей. Проблема в том, что, даже когда покойному оставалось совсем немного, он зачем-то посчитал себя обязанным совершить лишнее действие.
– Лишнее действие… то, что Дуань Цзю прокусил себе палец? Это, скорее всего, для того, чтобы пометить кровью фигуру убийцы, разве нет?
– Покойному нужно было лишь зажать шахматную фигуру в руке, и все уже было бы ясно, как божий день, – не забывай, что похожая сцена уже была в его произведении. Даже если он беспокоился о том, что убийца ее обнаружит и уничтожит, ему следовало бы просто лучше спрятать шахматную фигуру, чем совершать такие легко заметные движения.
– Но, по данным судебно-медицинской экспертизы, рану на пальце Дуань Цзю действительно нанес себе сам.
– Верно. Таким образом, мы можем предположить, что укус пальца был обязательным шагом в передаче той информации, которую хотел сообщить умерший.
– Информации?
– При таких обстоятельствах укус пальца мог означать лишь одно – он хотел оставить предсмертное послание с помощью крови.
– Но никаких следов крови на месте происшествия обнаружено не было.
– Да, не было. А это значит, что предмет, на котором оказалось послание, был убран с места происшествия.
– Эти… эти четыре шахматные фигуры?!
– Не четыре. Только на одной было оставлено предсмертное послание. Она была единственным предметом, который мог так послужить ему.
Я молча пересчитал недостающие фигуры: черная ладья, черный конь, черный слон и белый король.
– О!
– Даже если на черных фигурах осталась бы кровь, ее было бы нелегко разглядеть. Поэтому единственная фигура, которую можно было использовать в качестве носителя послания, – белый король. Дуань Цинчэн заметил, что король запачкан кровью, и ошибочно решил, что это укажет на виновность Дуань Суцзюнь.
– Раз уж ему понадобилось оставлять послание, почему нельзя было сделать это на полу? – возразил я. – Зачем на шахматной фигуре?
– Ты все верно говоришь, я тоже так сначала подумал. На полу, очевидно, разумнее, потому что он представляет ровную и плоскую поверхность и на нем можно писать.
– Ровную и плоскую…
– Но ведь шахматные фигуры – совсем другое дело. Они заданной формы. Если эта форма соответствовала сообщению, которое хотел передать покойный, то его первой реакцией как давнего любителя шахмат стало бы использование фигуры. Это логично.
В момент, когда в моем сознании всплыла фигура короля, я почувствовал, будто меня ударила молния.
– Настоящим предсмертным посланием являлась не фигура короля, а расположение пятна крови на ней. – Мои глаза ослепил белый свет, и издали послышался резкий голос Фан Чэна. – Дуань Цзю использовал свою кровь, чтобы окрасить королевский крест в красный цвет.
Меня поразил приступ головокружительной головной боли, и я неосознанно хлопнул по лбу рукой.
– Нет, это невозможно… Как этот человек мог быть убийцей?
– Метамидофос, унесший жизнь погибшего, – пестицид, производство и использование которого запрещено, поэтому его трудно достать в городе. Но добыть яд можно во время посещения отдаленных горных районов – и именно с ними связана работа убийцы.
Я с трудом выдохнул и задал вопрос, который не следовало задавать:
– Что насчет мотива?
– Конечно же наследство.
– Так ведь Дуань Цзю…
– Завещание на самом деле все же существовало, но убийца, выступавший в роли хранителя, утаил его. Дуань Цзю определенно заподозрил, что к смерти Дуань Фейсюэ был причастен кто-то свой, поэтому он решил лишить детей прав наследования, чтобы избежать борьбы между ними за деньги. Это было также своего рода формой защиты для них. А рукопись романа, должно быть, была передана убийце вместе с завещанием.
– Но даже если завещание действительно существовало, Дуань Цзю и так жертвовал имущество, и убийство не должно было принести никакой пользы, тем более убийце лично, нет?
