Теперь уже исчезновение маленькой русской стало тревожить Молхо всерьез. Он снова поспешил в ее комнату, постучал — на этот раз уже кулаком, хотя и стараясь не привлекать внимания гостей, уже направлявшихся к лифту на ужин, опять не получил ответа и в который уж раз вернулся в вестибюль. Какое-то время он шагал там, то и дело раздраженно уступая дорогу официантам, метавшимся во все стороны с подносами в руках, потом зашел в маленький, полутемный бар, где первые гости уже наслаждались коктейлями, отсюда прошел во внутренний сад, где служители складывали стулья, расставленные днем для отдыха, — увы, русской крольчихи нигде не было. «Это уже не шутки», — подумал он со страхом и опять вышел, почти выбежал на улицу. А вдруг она попала в беду и нуждается в моей помощи? Может быть, не следовало вести себя с ней так строго и отчужденно во время поездки, ругал он себя. В полной растерянности он снова вернулся в гостиницу, но теперь решил обследовать ее основательно, этаж за этажом, и действительно вскоре обнаружил ранее не замеченные им ступени, которые вели вниз, к широкой двери — он подумал было, что она заперта, но дверь оказалась открытой и вывела его на нижний этаж, где он обнаружил огромные, погруженные в молчание и темноту аудитории, пустые бильярдные, из которых еще тянулся сигаретный дымок, тренировочные залы и даже бассейн, от которого попахивало хлоркой. Он заглянул в просторные темные туалеты — там тоже не было никого — и продолжил путь в сторону света, который угадывался в самом конце длинного пустого коридора, где оказалось что-то вроде небольшого торгового центра при гостинице, вполне шикарного, со множеством бутиков, небольших кафе и прочих услуг, — это был целый подземный мирок, который в этот поздний вечерний час тоже уже заканчивал свою жизнь. Последние посетители покидали магазины, неся под мышкой или в руках пакеты с покупками, продавцы убирали с прилавков или подметали полы перед закрытием. Молхо ускорил шаги — какое-то шестое чувство подсказывало ему, что его спутница где-то тут, поблизости. «Надо будет договориться с ней об условном свисте», — подумал он и именно в этот миг действительно увидел ее через окно маленькой парикмахерской — она преспокойнейшим образом сидела под сушильным колпаком с накрученными на бигуди волосами. Он уже хотел было ворваться внутрь и устроить ей сцену, но тут заметил в углу помещения пожилую женщину с усталым, болезненным лицом, которая так же раздраженно, как и он, смотрела на позднюю клиентку, видимо заявившуюся в самую последнюю минуту перед закрытием. Молхо стоял снаружи, с невыразимым облегчением глядя на свою спутницу. «Конечно, глупо с ее стороны завиваться для визита к господину Шимони, — подумал он. — Вряд ли это произведет на него впечатление». И тем не менее он чувствовал, что его насмешливое раздражение постепенно уступает место какой-то странной жалости.
