– Кассилья… Желает ли по-прежнему мэтр… – Офицер взглянул на него, и раба как ветром сдуло. Через несколько секунд он возвратился с девицей, которую втолкнул в комнату. Она была высокого роста, стройная, очень грациозная, с длинной шеей и круглой изящной головкой, носила потертое клетчатое платье мелкой служащей, сшитое из тонкой материи, и офицер знал, что под ним ничего нет. Вид у девушки был усталый.
– Входи, – приказал он. – Садись. Вина выпей, если хочешь.
– Мэтр…
– Да, что еще?
– Уже очень поздно, мэтр. Мне надо встать за час до солдатской побудки, чтобы помочь приготовить завтрак…
Офицер не слушал ее. Он подцепил со стола одну из катушек с пленкой и вставил ее в магнитофон.
– Я сильно занят, – сказал он. – Пока будем друг друга ублажать, можем и это послушать. Погаси лампу, Кассилья.
С: Вы понимаете причину, по которой были доставлены сюда?
З: В эту тюрьму?
С: Вы прекрасно понимаете, что совершили. На этот допрос.
З: Я даже не знаю, какие мне выдвинуты обвинения.
С: Не думайте, что вам удастся заморочить мне голову. Зачем вы явились на Сен-Круа?
З: Я антрополог. Я хотел обсудить находки, сделанные мною на Сент-Анн, с коллегами по профессии.
С: Вы хотите сказать, что на Сент-Анн нет антропологов?
З: Отчего ж нет, есть. Хороших нет.
С: Вы думаете, что вам известно, чего мы хотим, так? Вы думаете, что вы самый умный. Вы полагаете, что политическая ситуация в отношениях с планетой-сестрой такова, что ваше враждебное настроение к ней купит вам свободу. Я правильно определил ход ваших мыслей?
З: Я просидел в вашей тюрьме достаточно долго, чтобы понять, что свободу купить мои показания не смогут.
С: А это так?
З: А что вы пишете?
С: Вас это не касается. Если вы так думаете, почему вы продолжаете отвечать на мои вопросы?
З: С тем же успехом я мог бы спросить, отчего вы продолжаете их задавать, если наперед известно, что меня никогда не выпустят.
С: Вы забыли, что я могу ответить примерно так: «Но у вас могли быть сообщники и пособники!» Сигаретку хотите?
З: Я думал, что мне никогда не представится такая возможность.
С: Я вас не дразню. Вон там мой кисет. Я это предлагаю из лучших побуждений.
З: Спасибо.
С: Свет от моей лампы не раздражает? Я должен остеречь вас, чтобы не вдыхали так глубоко – вы слишком давно не курили.
З: Спасибо. Я осторожно.
С: Вы всегда осторожничаете. Не так ли?
З: Понятия не имею, о чем вы.
С: Я имел в виду ваш научный стиль.
З: Я очень внимательно подхожу к сбору и обработке данных, это так.
С: Но вы допустили промах, изобличающий ваши отношения с правительством Сент-Анн.
З: Нет.
С: Вы прибыли с Сент-Анн лишь около года назад. Вы считаете, что назревает война.
З: Нет.
С: Вы считаете, что их победа освободит вас?
З: Вы принимаете меня за шпиона.
С: В данный момент я принимаю вас только за ученого. Это допустимо?
З: Я привычен строить предположения и допущения.
С: Я прочел ваши бумаги и разобрал буквы, следующие за вашим именем. Я могу называть вас и так:
«Польский граф, рыцарь Великого Креста, Rx. и Q.E.D.[91]; Грандмастер ордена Кровавого Красного Кортика, R.O.G.U.E.»
Что скажете? Вы очень молоды на вид.
З: Считается, что смысла посылать с Земли в такое путешествие старика нет.
С: Я предлагаю вашему юному и гибкому, но не чуждому научного метода работы уму следующую гипотезу политической науки: убийца может стать превосходным шпионом, а шпион в состоянии отыскать много удобных возможностей для совершения убийства. Вы не находите, что мое утверждение трудноопровержимо?
З: Я антрополог, а не политолог.
С: Так вы не устаете нам повторять. Но антропологи обычно знакомы с обычаями менее сложных культур, и разве там неизвестно понятие шпионажа?
З: Примитивные люди, как правило, вступают в войну лишь затем, чтобы доказать свое мужество. Поэтому они сошли с историчекой сцены.
С: Вы зря тратите мое время.
З: Можно мне еще одну сигарету?
С: Уже покончили с той? А, вижу. И свет…
З: Спасибо.
С: Кого вы планировали убить здесь? Явно ведь не того человека, кого вы уже убили – это так, случайность. Вы намеревались совершить покушение на какое-то высокопоставленное, хорошо охраняемое лицо.
З: Например?
