Он открыл меню, пробежал по нему взглядом и отложил в сторону. Невысокий, ростом примерно с Инхой, пять футов и пять-шесть дюймов, он тем не менее выглядел внушительно, когда, опершись локтями о стол, чуть подался вперед, словно приглашая к большей доверительности.
Появился официант с ведерком, где во льду стояла бутылка шампанского. Он показал этикетку Чао, тот, едва покосившись, кивнул и вернул пристальный взгляд на Инхой. Красавцем в общепринятом понимании его не назовешь, однако Инхой охватило смущение сродни той смешанной с восторгом робости, какую она испытывала, когда с ней, школьницей, заговаривали крутые симпатичные парни, жившие по соседству. Сейчас это чувство казалось абсолютно чужеродным, из иной поры ее жизни.
Инхой посмотрела на пузатую бутылку с незнакомой этикеткой – это было нечто другое, отличное от модной марки, излюбленной бандитствующими рэперами и вульгарными наследницами, но скромно шикарное.
– Розовое шампанское, я уже сто лет его не пила, – сказала она.
– Мне больше нравится отмечать начало всякого нового проекта, нежели дожидаться его завершения. Тем самым я предвкушаю успех. Не понимаю тех, кто празднует лишь окончание дела. Прошу вас, скажите, если вы не любите это вино. Можно заказать что-нибудь другое. Или даже просто апельсиновый сок, если нынче вы не расположены к шампанскому.
– Нет-нет! – Инхой подняла бокал. – К шампанскому я расположена всегда.
– Рад это слышать. – Уолтер Чао отсалютовал бокалом. – У меня такое чувство, что мы с вами поладим. Прослышав о вас и почитав посвященные вам статьи в деловых журналах, я сказал себе: вот наконец появилась значительная личность. Ваше здоровье.
Вечернее небо налилось тусклым пурпурным светом, городские огни разгоняли тьму. Инхой порадовалась, что пришла загодя и успела освоиться с обстановкой. Она понимала, что за ней исподволь наблюдают и дают ей оценку.
– Что вы закажете? – спросила Инхой. – У меня тут преимущество, я пришла чуть раньше и уже сделала выбор.
– Отлично. Здесь я всегда заказываю одно и то же. Но что именно – не скажу, чтобы не влиять на ваше решение.
Чао смахнул невидимую соринку с лацкана, и Инхой отметила безупречное качество гладкой матовой ткани его пиджака. Когда Уолтер чуть наклонил голову, стало видно, что у него слегка кривой кончик носа; на протяжении вечера Инхой то и дело подмечала этот крохотный изъян, портивший ухоженное лицо собеседника.
– Прежде чем закажем еду, я предлагаю недолго поговорить о деле, – сказал Чао. – А потом забудем о нем и станем получать удовольствие от вечера – поболтаем о жизни, побольше узнаем друг о друге, как обычно поступают люди на первой встрече. Что скажете?
– Идея превосходная. Только, прошу вас, не затягивайте, потому что я умираю от голода. И от любопытства тоже.
Чао рассмеялся, и морщины на его лице стали резче, старя его. Инхой полагала, что они ровесники, но теперь видела, что он старше и кожа его задубела под солнцем (было легко представить, как этот крепко сбитый смуглый мужчина, облаченный в «бермуды» и отутюженную рубашку с короткими рукавами, проводит отпуск на Французской Ривьере или пляже Панси на Пхукете).
– Я думаю, вы меня погуглили, поэтому нет нужды вдаваться в мою биографию.
– Вообще-то нет, – солгала Инхой (к ее досаде, она целый час бесплодно рыскала в интернете, пытаясь составить портрет этого человека, и даже звонила знакомым в разных частях Юго-Восточной Азии – может, им что-то о нем известно). – Но я имею общее представление о вашей деятельности. Она весьма впечатляет. Конечно, я кое-что знала о ваших проектах, особенно в Малайзии, только не связывала их с вами. В смысле, я не думала, что именно вы их автор. – Она пригубила шампанское, посмотрела Чао в глаза и еще раз солгала: – Но ваше имя мне было знакомо.
Чао пожал плечами:
– Слава для меня ничто. Прошлое есть прошлое, важно, каков твой следующий шаг.
– Я совершенно согласна. – Инхой подтолкнула к нему мисочку с оливками. – И какой же это шаг?
– А это зависит от того, как пройдет наш ужин.
– Понятно.
Чао развернул салфетку на коленях.
– Позвольте задать вопрос. Когда вы допоздна работаете над каким-нибудь проектом и в конце шестнадцатичасового рабочего дня, вконец измотанная, клянете себя – мол, на черта мне все это сдалось, о чем вы думаете? В смысле, что вами движет? Чего вы надеетесь достичь, работая изо дня в день, улыбаясь противным вам людям, утопая в отчетности, встречаясь с нудными банкирами и счетоводами? Чего вы добиваетесь? Денег?
– Нет. И – да. Никто не стремится к бедности. Но дело не только в деньгах.
– А в чем?
– Честно говоря, не знаю.
– Так я вам скажу: в уважении. Деньги – тоннель к уважению. Чем вы богаче, тем больше вас уважают.
Инхой поежилась.
– Не уверена, что все так просто.
– Вы знаете, что так оно и есть, – улыбнулся Чао. – Позвольте же рассказать, как я собираюсь помочь вам обрести огромное уважение. Громадные горы уважения.
