Пятизвездочный миллиардер полностью

Отец, фактически без гроша в кармане, но распаленный мыслью о быстром солидном барыше, начал собирать кругленькую сумму на отель. Он написал дальним родственникам в Мачанге и Куала-Крае, четвероюродным кузенам в Гуа Мусанге и Куантане – людям, которых никогда не видел, но был о них наслышан благодаря замысловатой паутине сельских китайских семейств. Письма, нечто среднее между просьбой о подаянии и бизнес-планом, были рассчитаны на сердоболие и алчность адресатов. Отец совершал долгие поездки на мопеде в южные села и втолковывал родичам, что у него только один способ одолеть невзгоды и спастись от краха – разбогатеть самому и обогатить их. Пан или пропал, последнее исключается.

Вскоре он собрал деньги для покупки недвижимости и перевода ее на свое имя. Однако тотчас возникла новая проблема – требовались средства для ремонта отеля. Отец составил список необходимых работ: частичная починка кровли, остекление окон, замена проводки, восстановление водопроводного и электрооборудования, освобождение участка на задах отеля от диких зарослей кустов и деревьев. Нужная сумма почти вдвое превышала ту, что была потрачена на покупку здания. Отцовское отчаяние длилось недолго, ибо на помощь вновь пришел Ник Ка, у которого были связи в мире недвижимости – кое-кто задолжал ему услугу за ценные подсказки, где стоит покупать или продавать землю. Он запросто, уверил Ник Ка, договорится о ссуде, для его знакомцев требуемая сумма – мелочь. И отец моментально подписал безупречно составленный договор о займе под семнадцать процентов у китайского торговца. Я хорошо помню странную цифру процента, застрявшую между пятнадцатью и двадцатью, словно кто-то сделал необдуманную уступку. Для отца эта цифра не имела значения. Запроси кредитор одну десятую процента или девяносто восемь процентов, он бы радостно это принял. Когда отец пребывал в подобном состоянии неистощимого оптимизма и неуемного желания, он мог согласиться на что угодно. Цифра памятна еще и потому, что днями мне исполнялось семнадцать лет, о чем папаша благополучно забыл.

Он начал работы незадолго до моего возвращения из Джохора, но к моему приезду уже стало ясно, что реновация столкнулась с проблемами. Отец в одиночку приступил к расчистке участка в четверть акра, однако, вооруженный только парангом[42] и топором, потерпел сокрушительное поражение от густых зарослей. Огромная куча веток и срубленных стволов, образовавшаяся в конце долгого рабочего дня, ничуть не изменила непролазные джунгли. Без бульдозера и бригады рабочих с бензопилами тут было не обойтись. И тогда отец переключился на ремонт электрики и сантехники, в чем, по его словам, был докой, ибо в прошлом поработал на разных стройках. В полах он проделал желоба для прокладки новых проводов и труб, одни стены снес, с других ободрал штукатурку. Лучше уж сразу покончить с мусором, делился он в письме еще до того, как я оставил учебу в техникуме и приехал домой. Хоть отучился я всего только год, но узнал достаточно, чтобы понять: электромонтер из него никакой.

К счастью, кустарная проводка так и не достигла стадии, когда могла представлять угрозу для чьей-нибудь жизни. С инспекцией прибыли два чиновника из городского совета, прознавшие о строительных работах в старом отеле. Их встретил по пояс голый отец, окруженный грудами битого кирпича, корытами с плохо размешанным раствором и бухтами электрокабеля.

– Хочу открыть отель, – жизнерадостно объявил он. – Сразу, как закончу ремонт.

Его уведомили, что существуют правила и предписания, не позволяющие вот так взять и начать гостиничный бизнес в отремонтированном здании. На дворе восьмидесятые, разработана современная система нормативов, и здесь не кампонг, деревня, где каждый творит что ему вздумается. Необходимо получить разрешение на проведение строительных работ, прокладка электрических и водопроводных коммуникаций осуществляется квалифицированными специалистами и принимается комиссией, а для получения лицензии на ведение гостиничного бизнеса следует предъявить сертификат о прохождении курса по технике безопасности и гигиене. На все это уйдет время. И деньги.

Меж тем из-за дыр в крыше разбухла штукатурка верхних комнат, а на первом этаже паводок вспучил плитку, которой отец, гордясь собой, выложил полы, теперь превратившиеся в скверных оттенков калейдоскоп. Но отца так просто не возьмешь, он перенаправил свой оптимизм (и остаток денег) на покраску фасада, уверяя, что веселый экстерьер ознаменует начало новой жизни отеля и каким-то образом переменит его судьбу. В письмах отец был немногословен, но я понял, что он ждет моего приезда как руку помощи, которая его спасет.