– Мне нравится ваша позиция, я люблю тех, кто хочет развиваться, – сказала женщина. – Что ж, начнете администратором, а потом, если себя проявите, подниметесь на командные высоты, опыт у вас достаточный. Пока же посмотрим, как вы справитесь с телефонными звонками и записью клиентов, дело вроде бы простое, но весьма ответственное.
– Безусловно, умение общаться с разными людьми и уладить всякую ситуацию – ключ к успешному ведению любого дела, – кивнула Фиби, вспомнив наставление из книги по самосовершенствованию.
Женщина улыбнулась и застегнула папку.
– Вижу, вы серьезно относитесь к своей работе, это хорошо. Когда сможете приступить?
– В любое время. Я привыкла тотчас откликаться на служебные требования.
– Прекрасно, госпожа… Сюй.
– Друзья называют меня моим европейским именем, Фиби.
– Очень хорошо, в числе наших клиентов ожидаются иностранцы, им будет проще выговорить это имя. Надеюсь, вы с ними найдете общий язык и они станут нашими завсегдатаями. Да, еще один момент. Позвольте ваше удостоверение, нужно снять копии для личного дела. Извините за беспокойство, но порядок есть порядок. Кроме того, после недавнего случая я не рискую нарушать правила. Мы тут почти наняли одну филиппинку – очаровательная девушка, отличный английский, сносный китайский, здесь уже три года. Я думала, вопрос решен, а она оказалась нелегалкой.
– Да, конечно. – Фиби пожала плечами, достала из кошелька прикарманенное удостоверение и, даже не взглянув на него, подала женщине, как нечто самое обычное. – В жизни я гораздо симпатичнее, чем на этом фото.
– Все мы в жизни гораздо симпатичнее, – рассмеялась женщина и, взяв карточку, прошла к копировальной машине в коридоре. Не сразу разобравшись с кнопками, она все-таки нажала нужные и, дожидаясь копий, стала разглядывать настенный календарь с картинкой заснеженной равнины и холмов с заиндевевшими соснами. – И вообще в жизни все выглядит лучше. Реальное прекрасно, а воображаемое сулит опасность, оно подведет, если не остеречься.
Фиби не ответила, глядя на листы, вылезавшие из копира. Сюй Чуньянь, двадцати двух лет, изящный овал лица, мечтательный взгляд, полный надежд. Машина смолкла, женщина проверила копии.
– Да, в жизни вы и впрямь красивее.
Они вернулись в теплый, выложенный черным мрамором холл и остановились у входных дверей. По-прежнему тихо звучала музыка, все в доме изготовилось к скорому наплыву многочисленных клиентов, но пока здесь были только Фиби и его хозяйка.
– Приходите завтра утром, хорошо? Моя помощница вас встретит и расскажет о наших правилах, во всех моих отделениях персонал придерживается единого стандарта. Она же оформит ваши бумаги и выдаст аванс. Бухгалтерия пока что не в стопроцентной готовности, поэтому жалованье за первый месяц получите наличными, согласны? Помощница вам все объяснит. Ох, мы же не оговорили размер вашей зарплаты. Но, уж поверьте, мы щедрее наших конкурентов.
– Удовлетворение от работы для меня важнее денег, – сказала Фиби, сама удивляясь тому, сколько всего почерпнула из своих книжек.
– Отлично. Мне надо бежать. Не уверена, что смогу бывать здесь часто, но помощница моя доложит о ваших успехах.
Порывшись в сумочке, женщина достала визитку, на одной стороне которой ее имя было написано иероглифами, а на другой латиницей – никаких европейских изысков вроде Лэнди, Вена, Эпл или Бэмби, просто транслитерация с китайского: ЛЭОН ИНХОЙ. Имя скучное, но вселяет уверенность, подумала Фиби. Теперь она знала, как зовут эту женщину, и почему-то чувствовала себя спокойнее. Неброское имя очень подходило его хозяйке, не пытавшейся выглядеть кем-то другим. Для нее хотелось работать усердно и на совесть. Фиби ощутила неловкость, вспомнив девушку, чье лицо на удостоверении теперь стало ее лицом, но тотчас подавила беспокойство.
– До свиданья, Фиби Сюй Чуньянь, желаю вам удачи. Я думаю, вы у нас приживетесь. Очень на это надеюсь.
Инхой придержала дверь, выпуская спутницу, и заперла салон. К тротуару подкатила большая машина, серебристая «тойота». Забравшись на сиденье, Инхой уткнулась в смартфон и больше даже не взглянула на Фиби. Машина отъехала.
Насквозь мокрая палая листва превратилась в скользкий ковер, на котором разъезжались ноги. Жизнь в Гуандуне, где Фиби, как и масса других мигрантов, моталась с одной временной работы на другую, была, что называется, попыткой
