Пятна на солнце полностью

Майор Бекметов медленно шел вдоль туннеля. Чувство опасности, не покидавшее его последние три дня, сегодня, как никогда, обострилось и с каждой минутой становилось все более ощутимым. Ему показалось, что кто-то идет и внимательно наблюдает за ним, фиксируя каждый его шаг. Он остановился и резко обернулся. В свете приближающейся электрички он заметил, что какая-то тень метнулась с путей и растворилась в стене.

«Вот тебе и первый призрак, который я заметил в туннеле, — подумал он. — Не зря люди рассказывают о призраках, которые живут в этих темных штольнях».

Мимо него промчался поезд, обдав его сильным запахом криолита. Бекметов вышел из технологической ниши. До нужного ему места оставалось около ста метров. Сзади показался новый состав. Он снова встал в нишу. Когда поезд скрылся в темноте туннеля, он направился дальше. Забрав в одной из ниш мешок с взрывчаткой, он доложил в него из своего чемоданчика несколько брусков тола и, подняв его, прикинул на вес.

«Маловато будет, — решил он, — нужно еще добавить килограмма три для верности. Завтра двадцать первое января, это для меня — крайний срок. От завтрашнего дня будет зависеть жизнь моей семьи».

Он снова укрылся в нише, пропуская мимо себя очередной поезд. Взглянув на мешок, он сунул его в ящик, а сверху прикрыл ветошью. Затем направился по путям в обратную сторону.

Бекметов навесил на дверь замок и закрыл его ключом. Неожиданно он почувствовал на своей спине чей-то взгляд. Он резко обернулся. Мимо него сплошным потоком шли люди, не обращая на него никакого внимания.

«Нервы начинают сдавать», — подумал он.

Он проехал несколько станций, прежде чем решил отправиться домой.

Сорокин возвращался из наркомата внутренних дел. Он был несколько озадачен тем, что получил приказ Сидорова о начале ликвидации агентурной сети немцев. За этот короткий срок им удалось сделать многое, однако выйти на радиста пока не получалось. Проходя по коридору наркомата, он случайно столкнулся с заместителем начальника отдела.

— Как дела Сорокин? — поинтересовался у него майор. — Я смотрю, ты предпочитаешь работать с Сидоровым, минуя меня? Думаю, что ты поставил не на ту лошадь.

— Я ставок не делаю, товарищ майор. Я просто честно работаю, выполняя свой долг перед народом.

— Я что-то тебя не понял, капитан? Выходит, ты работаешь честно, а мы так, вроде мебели в кабинете?

— Я такого не говорил, товарищ старший майор.

— Да, ты действительного такого пока не говорил, но ты так думаешь, я это знаю. Это преступно.

Сорокин вспыхнул как спичка.

— Если вы так считаете, то арестуйте меня!

— Не спеши, Сорокин, не спеши. Всему свое время.

Он ехидно улыбнулся Александру и направился по коридору наркомата, поскрипывая новыми хромовыми сапогами.

«Сволочь, — подумал капитан, — пытается напугать. Чего он хочет добиться?»

Сейчас, когда он остыл от этой стычки, он понял, что окончательно вбил клин в свои взаимоотношения с этим непростым человеком. Он закрыл глаза и попытался вспомнить все, что он знал о нем.

Пашутин Вячеслав Германович родился в городе Симбирск. Так получилось, что их семья проживала недалеко от дома Ульяновых, и в детстве они часто играли с маленьким Володей в разные детские игры. Проучившись с ним два года в одном классе, он с семьей вскоре перебрался в город Казань. Окончив школу, Пашутин поступил в Промышленное училище, где тесно сошелся с Кировым. После революции его по партийной линии мобилизовали в ВЧК: с этого момента и начался его стремительный взлет по служебной лестнице. Он в составе особого отдела армии Тухачевского принимал участие в подавлении антоновского восстания в Тамбовской области. За успешную работу в ликвидации бандитских крестьянских формирований он был представлен к Ордену Красного Знамени.

Прошло время, и личное знакомство с Тухачевским сыграло отрицательную роль в его карьере чекиста. Летом 1938 года он был арестован, как участник заговора военных. Однако судьба неожиданно подарила ему еще один шанс выбраться из этой истории. Находясь в камере, он написал большое письмо Сталину, в котором покаялся в том, что как чекист не увидел в фигуре своего бывшего командарма скрытого врага народа. Может, это письмо, может, какие-то другие обстоятельства повлияли на решение суда, но он был освобожден из заключения и восстановлен в рядах НКВД. Его понизили в звании и назначали на должность заместителя начальника отдела, но это все равно была его победа. Со дня своего освобождения он дал себе зарок, что больше никогда в жизни не будет поддерживать дружеских отношений: подобное поведение является единственно верным в непростой жизни чекиста.

Его стычка с Сорокиным была не случайной. Этот капитан сразу не понравился ему. Медаль «За отвагу», сверкавшая на его груди, вызывала у него черную зависть. Лишенный ордена, он не мог простить людям награды, которые те имели и с гордостью носили.