Пятна на солнце полностью

Неожиданно из-за поворота дороги показалась колонна автомобилей, которая направлялась в тыл. На отдельных машинах красной краской были нарисованы кресты. Сорокин вышел на дорогу и поднял руку. Из первой автомашины вышла женщина в накинутом на шинель белом халате.

— В чем дело капитан? Разве вы не видите, что в машинах раненые бойцы? Почему вы остановили колонну? Многие раненые нуждаются в операциях. Вы их просто заморозите!

— Товарищ капитан! Колонна не сможет проехать через поле, его обстреливает немецкая артиллерия. Вон там, — произнес Сорокин, — скрывается немецкий корректировщик, и пока мы его не уничтожим, колонна двигаться не сможет.

— Тогда уничтожьте этого корректировщика, капитан, не стоять же нам здесь до бесконечности.

Сорокин посмотрел на своих подчиненных и, взяв из кабины грузовика автомат, направился в лес. Вслед за ним с оружием наизготовку, двинулись и его бойцы.

Сорокин был прав: там, где он заметил человека, снег был сильно утоптан, что свидетельствовало о том, что здесь длительное время находились люди. На снегу валялось несколько банок из-под консервов, и четко отпечатался прямоугольник от стоявшей тут рации.

— Товарищ капитан, корректировщики, похоже, ушли, — произнес лейтенант Черкасов. — Вон и следы трех человек в сторону немцев.

— Ты ошибаешься Черкасов, они просто поменяли позицию. Я увидел их в тот момент, когда они решили перейти на новое место.

Александр махнул рукой, и они направились по следам немцев.

«Как бы не напороться на их боевое охранение, — подумал он. — Если судить по следам, то немцев не трое, а пятеро: двое шли след в след».

Следы петляли между деревьев, то сходились в одной точке, то расходились в разные стороны. Сорокин поднял руку, все остановились. Откуда-то справа, из-за кустов, потянуло табачным дымом. Они стояли, боясь пошевелиться. Вдруг недалеко от них взлетела сорока и, треща на весь лес, полетела вглубь чащи. Они упали в снег и медленно поползли к кустам.

Немцы сидели в небольшом овраге, видимо, этот переход отнял у них много сил. Один из немцев в бинокль наблюдал за дорогой. Он что-то сказал, и второй немец поднес к глазам бинокль. Донеслась команда, и связист стал готовить радиостанцию к передаче. Ловким движением руки он забросил антенну на дерево и, надев наушники, стал запрашивать кого-то по рации. Как и предполагал капитан, немцев было пятеро. Двое других немцев, положив рядом с собой автоматы, достали из ранца фляги и стали разливать какую-то жидкость по металлическим стаканчикам.

— Дай мне гранату, — обратился Сорокин к водителю.

Тот снял ее пояса и протянул капитану. Сорокин выдернул чеку и швырнул гранату в немцев. Она ударилась о дерево в метрах пяти от корректировщиков и отлетела в сторону. Раздался взрыв, осколки с воем пронеслись над сотрудниками оперативной группы, срубая все на лету. Не дав немцам опомниться, они открыли огонь по врагам. Прошло несколько секунд, и все было закончено: трупы немцев, запах сгоревших взрывчатки и пороха, это то, что осталось от немецкой разведгруппы. Прихватив с собой рацию, опергруппа направилась обратно.

— Езжайте, капитан, — устало предложил доктору Сорокин. — Советую проскочить этот открытый участок как можно быстрее. Я не исключаю, что у немцев несколько групп, которые корректируют огонь батарей.

— Спасибо вам. Значит, можно ехать?

— Да.

Колонна, урча моторами десятка автомашин, двинулась дальше. Тогда еще никто не знал, что это была последняя автоколонна, которая смогла свободно выехать из этого «мешка».

— Поехали — обратился Сорокин к стоявшему недалеко от него водителю. — Надеюсь, что больше не придется бегать по лесу в поисках немецких диверсантов.

Они быстро заняли свои места в автомобиле, и машина направилась в сторону штаба 2-ой ударной армии.

Прошло около двух недель, как немцы перерезали единственную дорогу, связывающую армию с большой землей. Несмотря на окружение, полки и дивизии, а вернее, что оставалось от них, вели ожесточенные бои с превосходящими силами противника. В людях по-прежнему жила надежда, что вот-вот поступит долгожданный приказ на прорыв кольца и выход к основным силам фронта. Начальник особого отдела дивизии, майор Самойлов нервно ходил по блиндажу, то и дело, посматривая на Сорокина, который сидел за столом и в свете самодельной керосиновой лампы чистил автомат.

— Вот что, капитан. Командованием армии поставлена новая задача. Мы не должны допустить массового дезертирства и необоснованного отхода наших войск. Приказ Ставки верховного главнокомандующего предельно ясен — ни шагу назад. За попытку оставить позиции — трибунал. Ты все понял?

— Так точно, товарищ майор. Кто бы спорил. Вчера вечером дезертиры напали на подводу с продовольствием. Странно все это. Они в таком же кольце, как и мы. Выходит, воевать с немцами не хотят, но и сдаваться им — тоже.

— Ты прав, однако это ничего не меняет.

Самойлов сел за стол. Сорокин быстро собрал автомат и отложил его в сторону. Он сразу понял, что вопрос о дезертирах был прелюдией к серьезному разговору.