Пятна на солнце полностью

— Ты знаешь, Сорокин, все считали тебя погибшим? Подполковник Примаков даже направил похоронку твоей матери. Вот будет у нее радость, когда она узнает, что ты жив.

— Спасибо, товарищ полковник. Вряд ли моя похоронка может кого-то опечалить. Моя мать умерла полгода назад.

В блиндаже повисла напряженная тишина.

— Ты меня извини, капитан, — произнес подполковник. — Такое бывает, война…

Из разговора с ним Сорокин узнал, что 6 июня была предпринята очередная попытка прорубить «коридор». Снова все это происходило около деревни Мясной Бор. В этот раз коридор, как и прежде, шириной в четыреста метров просуществовал всего несколько часов, и немцы двумя встречными фланговыми ударами закрыли его. Заметив, что у Сорокина непроизвольно закрываются глаза, подполковник отправил его отдыхать.

Военным советом армии было принято решение прорываться всеми оставшимися силами в ночь с 24 на 25 июня. Люди прекрасно понимали, что их ждет во время прорыва. Немцы тоже все прекрасно видели и понимали. Их воздушная и войсковая разведки целыми сутками вели наблюдение, фиксируя перемещение воинских частей окруженной армии. Генерал Власов хорошо понимал, что эта попытка может быть осуществлена при условии, что командование фронтом окажет им помощь артиллерийским огнем и танками. После непродолжительной артподготовки части армии пошли в атаку. Им удалось пробить коридор, шириной в триста-четыреста метров.

Остатки армии устремились в этот узкий коридор, насквозь простреливаемый из всех видов оружия. Надежды генерала Власова на помощь фронта в расширении коридора с помощью танкового удара, не оправдались. Командование фронта не бросило в прорыв ни одного танка. Зарывшиеся в землю, вооруженные до зубов эсэсовцы в упор расстреливали из пулеметов бойцов Красной Армии, которые не могли оказать им должного сопротивления из-за отсутствия у них боеприпасов, артиллерии и танков.

Сорокин выходил из окружения в составе штаба армии. Накануне Власов разделил членов штаба на три колонны, которые должны были самостоятельно выходить из окружения. По его приказу, была уничтожена вся техника, и колонны двигались пешком. Александр оказался в колонне, которую возглавлял сам командующий армии. В ней, кроме сотрудников особого отдела, находились представители военного совета армии, начальник связи и взвод охраны штаба, в общей сложности около ста двадцати человек. Когда они подошли к горловине, которая, то открывалась, то закрывалась, немцы нанесли артиллерийский, а затем и авиационный удар по ним, тем самым, рассеяв их по ближайшим перелескам. Заметив недалеко от себя командарма, Александр перебежками направился в его сторону. В это время из-за лесочка показались три немецких танка. Хищно поворачивая свои пушки, они искали цели.

— Отходите, товарищ генерал. Мы с взводом охраны постараемся остановить их — прокричал ему Сорокин.

— Чем вы их остановите, капитан? Винтовками? — нервно ответил ему Власов. — Всем рассредоточиться! Отходим к лесу!

Выполняя команду генерала, люди бросились к лесу, спасаясь от снарядов немецких танков.

«Где наши танки? Почему их нет? Ведь согласно разработанному штабом плану, артиллерия и танки должны были поддержать прорыв армии, — подумал Сорокин, перебегая поле под пулеметным огнем противника. — Почему в небе нет авиации?»

Он впервые в жизни испытал чувство обреченности. Немецкие самолеты нагло и безнаказанно вершили свое черное дело. Над головой, на высоте ста пятидесяти метров от земли, промчались два немецких истребителя, выборочно расстреливая бегущих к лесу людей. За ними, последовали и другие самолеты, устроив в небе воздушную карусель. Было страшно оставаться на дороге, на которой горели машины штабной колонны, но страшнее всего были те триста пятьдесят метров, которые отделяли дорогу от леса.

— Сбор на поляне! — послышался чей-то зычный голос. — Все туда!

Оставшиеся в живых люди стали собираться в указанном месте.

— Все направляемся к штабу 46-ой дивизии! — громко произнес генерал Власов. — Попробуем вместе с ними перейти линию фронта.

Остатки штабной колонны двинулись на запад, где должен был находиться штаб дивизии. Шагая неподалеку от генерала Власова, Александр заметил, как из леса вышла небольшая группа немецких разведчиков. Это произошло так неожиданно, что все застыли на месте. Первым пришел в себя Сорокин. Он вскинул автомат и нажал на курок. Тишину леса вспорола длинная автоматная очередь. Несколько немцев повалились на землю, а другие стали, отстреливаясь, отходить в лес. Александр хотел организовать преследование, но Власов жестом остановил его.

— Отходим, капитан! — крикнул генерал и ускорил шаг. — Преследование врага ничего нам не даст.

Сорокин шагал по лесной тропе, в который раз испытывая чувство обреченности. Он внимательно смотрел на бойцов взвода охраны генерала, на офицеров штаба, на лицах которых явно читалось то же самое чувство. Все они хорошо понимали, что пробиться через линию фронта им не удастся, и сейчас каждый из них думал не я об армии, а о себе.